Ярден Бибас: «Каждую ночь я ищу свои звезды. Без них я в аду»

«Каждую ночь я ищу свои звезды. Без них я в аду». Прошло больше года с тех пор, как Ярден Бибас был освобожден из плена ХАМАС в секторе Газа. Сейчас, в своем доме на Голанских высотах — месте, куда он планировал переехать с Шири и детьми Ариэлем и Кфиром, — он рассказывает «Новостям 13» о жизни после травмы и о бесконечной тоске по семье. Он также упоминает фотографию похищения тем утром 7 октября, ставшую одним из символов войны:

«Когда я увидел это фото в первый раз — мое сердце разбилось. Это не та Шири, которой я поклялся, что буду заставлять ее улыбаться всю жизнь. Человек не должен видеть любовь всей своей жизни в таком виде.»

В ходе интервью Ярден делится привычкой, которую он выработал, чтобы найти хоть немного утешения:

«Каждую ночь я ищу звезды, передаю им, что люблю их. Я знаю, что звезды мне не принадлежат, но для меня это мои звезды. Три звезды, одна рядом с другой. Когда весь день я чувствую себя потерянным, то если в один момент вечером я знаю, что ищу — это дает мне мгновение спокойствия. Секунду, когда я чувствую, что они здесь.»

Он восстановил в памяти моменты прорыва в МАМАД (защищенную комнату):

«Террористы сверлили нашу дверь. Я посмотрел на Шири и спросил: "Сражаемся или сдаемся?". Она сказала: "Сдаемся". Я открыл дверь, пробормотал что-то про себя, вроде "я сейчас умру". Я прицелился в дверь и начал стрелять как сумасшедший. Я был готов пожертвовать своей жизнью в тот день.»

«Я думал, что террористы лгут, когда сказали мне, что они погибли. Это то, что держало меня», — признается он. Когда боевики ХАМАС заявили ему, что его семьи больше нет в живых, Ярден почувствовал, что силы покидают его. Он начал учить их язык, чтобы понимать, когда они лгут, а когда нет. Были моменты, когда казалось, что они действительно обманывают, и это давало ему надежду.

По его словам, вопрос «как дела» раздражает больше всего, так как вынуждает его либо лгать, либо фальшиво улыбаться. Он добавляет: «Я устал. Это война, которая постоянно идет у меня в голове. С одной стороны, это очень утомительно, с другой — я силой заставляю себя не ложиться спать. Потому что лечь спать — значит уснуть и проснуться в еще один новый день, где мне придется заново со всем справляться».

Когда он прибыл в больницу «Шиба», Ярден увидел документальные кадры похищения Шири, Ариэля и Кфира. «Я листал Facebook и наткнулся на множество фотографий семьи. И тут я вижу их фото — и я ее не узнаю. Я подумал, что важно, чтобы знали, кто она на самом деле. Она гораздо больше, чем эта фотография».

Ярден вспоминает момент, который сопровождал его вплоть до похищения:

«У нас была какая-то ссора, как у всех пар. Я встал утром с неприятным чувством и пошел на работу. Она сказала мне: "Ярден, мне неважно, из-за чего мы поссорились, мне неважно, на что ты злишься или злюсь ли я, ты не выйдешь из дома, не поцеловав меня". В тот момент мое сердце разбилось. Я сказал ей: "Шири, ты права, прости, этого больше не повторится".»

В ту субботу, рассказывает он, это воспоминание двигало им: «Этот шрам так врезался в меня, что и в тот день, когда террорист велел мне выходить, это было самым естественным в мире — поцелуй, и я выхожу. Я сказал террористу: "Минутку, поцелуй", и он ответил мне: "Хорошо". Я поцеловал всех троих».

«Ариэль и Кфир были очень особенными детьми», — сказал он. «У Ариэля был очень сильный характер, он добивался того, чего хотел. Если он был слишком мал, чтобы до чего-то дотянуться — он искал любые способы, чтобы достать это, а если не получалось, звал друга постарше, чтобы тот ему помог».

Ближе к концу интервью Ярден упомянул фразу из песни, которую любила цитировать Шири: «Lord, I'm just killing time, time's killing me... (Господи, я просто убиваю время, а время убивает меня...). Так я вижу свою жизнь сейчас — я убиваю время, и время убивает меня. Потому что каждую минуту без них что-то во мне умирает».