За крахом переговоров между Ираном и США: внутренний раскол, угрожающий Тегерану
Австралийский аналитик указывает на глубокий структурный сбой в механизме принятия решений в Иране. Этот сбой позволяет режиму выживать под внешним давлением, но препятствует принятию обязывающих дипломатических обязательств перед США.
Через несколько часов после провала переговоров в Исламабаде внутренний раскол в Иране необычным образом вырвался наружу. Командующий Корпусом стражей исламской революции (КСИР) Ахмад Вахиди публично обвинил спикера парламента Мохаммада-Бакера Галибафа в предательстве из-за рукопожатия с вице-президентом США в ходе контактов. Для австралийского аналитика, опубликовавшего колонку по этой теме, это не разовое событие, а четкое доказательство глубокого сбоя, объясняющего крах переговоров.
Согласно этому анализу, неудача проистекает не только из разногласий между Вашингтоном и Тегераном, но прежде всего из структуры власти внутри самого Ирана. Делегация, отправленная на переговоры, не была единым органом с полными полномочиями, а являлась ограниченным игроком, действующим под плотным военным надзором — и даже под косвенной угрозой со стороны того самого фактора, который должен реализовывать любое будущее соглашение.
Переговоры под военным вето
Аналитик описывает, как еще до начала переговоров Вахиди действовал с целью сокращения полномочий Галибафа. Согласно отчетам, на которые он опирается, в состав делегации были введены представители, близкие к КСИР, при этом были установлены четкие «красные линии» — во главе с полным запретом на обсуждение ракетной программы.
Параллельно с этим высокопоставленные военные чины дали понять, что ракетный потенциал вообще не является предметом переговоров. Таким образом сложилась ситуация, при которой политическая делегация не свободна вести полноценный диалог, а действует в условиях жестких ограничений, диктуемых силой, которая официально не сидит за столом, но оставляет за собой право вето. По словам аналитика, речь идет об уникальной структуре, в которой КСИР находится «и внутри делегации, и вне ее»: присутствует в качестве наблюдателей, но отсутствует в качестве подписантов.
Отсутствующее полномочие
Один из центральных пунктов анализа касается вопроса полномочий. В ходе переговоров американская сторона потребовала четкого обязательства, что Иран не будет стремиться к разработке ядерного оружия. Однако, согласно утверждению, у Галибафа вообще не было возможности предоставить такое обязательство. Причина этого кроется в контроле КСИР над критическими активами: инфраструктурой обогащения, контролем над Ормузским проливом и соответствующим военным аппаратом. То есть, даже если политический эшелон был принципиально готов к соглашению, он не обладает практической властью для его реализации.
Отсюда следует резкий вывод: американская сторона вела переговоры с субъектом, который не способен предоставить то, что от него требуется, не из-за отсутствия желания, а из-за глубоких структурных ограничений.
Доктрина мозаики: преимущество, ставшее недостатком
В основе анализа лежит «доктрина мозаики» — децентрализованная концепция военного управления, предназначенная для обеспечения выживания режима в случае удара по центральному руководству. После удара по верхушке была задействована модель из 31 регионального штаба, обладающих полуавтономными полномочиями. По мнению аналитика, эта доктрина действительно преуспела в предотвращении краха системы. Но в то же время она создала новую проблему: неспособность выработать единую политическую линию и одно обязывающее соглашение.
В такой ситуации нет ни одного лица, которое могло бы говорить от имени всей системы — и особенно от имени военного фактора, который фактически удерживает средства силы. Результатом является система, способная сражаться децентрализованно, но не способная сойтись на единой дипломатической позиции.
Между выживанием и урегулированием
Аналитик также указывает на растущую напряженность между политическим эшелоном и КСИР. Президент Ирана даже обвинил военную силу в самостоятельной эскалации, которая подвергает страну серьезной опасности. С другой стороны, КСИР продолжал укреплять свой контроль, в том числе путем расстановки представителей с правом вето внутри политического механизма. Так возник парадокс: та самая структура, предназначенная для обеспечения выживания режима после потрясений, теперь мешает ему достичь стабильных договоренностей на международной арене.
Через несколько часов после срыва переговоров в Исламабаде главнокомандующий КСИР Ахмад Вахиди публично заявил: «Верховный лидер еще даже не похоронен, а Галибаф уже жмет руки тем, кто его убил». Галибаф — человек, возглавлявший иранскую делегацию. Он сидел напротив Вэнса…
Вывод: некому подписывать — и некому исполнять
В конечном итоге аналитик утверждает, что крах переговоров является результатом не тактической неудачи, а глубокой системной проблемы. Когда орган, обладающий фактической властью, не является органом, ведущим переговоры — и даже публично атакует представителей государства — достижение обязывающего соглашения невозможно. В такой реальности любое политическое обязательство становится хрупким заранее. Не потому, что нет желания достичь урегулирования, а потому, что нет механизма, способного утвердить, подписать — и, главное, реализовать соглашение.
Значение этого широко: любая будущая попытка достичь прекращения огня или мирного соглашения столкнется с тем же базовым ограничением. Пока разрыв между центрами силы внутри Ирана сохраняется, дипломатия также будет продолжать натыкаться на невидимый, но абсолютно эффективный стеклянный потолок.
