Миссия сквозь боль: волонтер ЗАКА о работе на базе Шурá после 7 октября

Человеческий дух сталкивается с тяжелейшими испытаниями перед лицом масштабных трагедий. Возникает вопрос: что дает людям силы преодолевать боль и через что проходят те, кто посвящает свою жизнь самой сложной и деликатной миссии? В откровенном интервью командир и волонтер ЗАКА Шнеор Гол делится историей своего служения, вспоминая моменты, приведшие его в организацию, и описывая тяжелые дни на военной базе Шурá и на различных участках после событий 7 октября.

Гол приоткрывает завесу над кропотливой и аккуратной работой, которая выполняется при строжайшем соблюдении уважения к памяти усопших. Он откровенно рассказывает о попытках справиться с эмоциональной нагрузкой, сопровождающей волонтеров в повседневной жизни, и объясняет, как именно из бездны разрушений и утрат вырастают глубокая вера, взаимная порука и непреклонное чувство долга.

Он умер у меня на руках

Путь Шнеора Гола в волонтерскую деятельность начался в возрасте 17 с половиной лет. В те годы он добровольно помогал в МАДА (Маген Давид Адом), пока один случай не изменил ход его жизни. Его вызвали к мужчине, упавшему без чувств на улице, в то время как его жена и дети умоляли спасти его.

Гол попытался провести реанимацию, но безуспешно. «Он буквально умер у меня на руках», — рассказывает он. В тот вечер он пришел на свадьбу, но не мог избавиться от тяжелых образов и криков. Глава его ешивы заметил его состояние и спросил, почему он не танцует. Гол ответил, что случившееся не отпускает его ни на минуту.

По его словам, этот разговор стал поворотным моментом. Наставник сказал, что если он оказался в таком месте, то у него, возможно, есть особая миссия, и предложил присоединиться к работе с умершими в «Хевра кадиша». С тех пор забота об уважении к усопшим стала для него образом жизни.

Десятки тел: неспособность осознать увиденное

После 7 октября Шнеор прибыл на военную базу Шурá и присоединился к системе работы с погибшими. Он описывает первый момент, когда столкнулся с масштабом катастрофы: большой рефрижератор, доверху наполненный десятками тел.

Я не мог осознать то, что вижу, — рассказывает он.

По его словам, на мгновение он оцепенел, после чего получил приказ приступить к работе. «Еще одно, еще одно, еще одно», — описывает он темп, в котором приходилось действовать.

Работа велась почти механически. Тела принимали, документировали, опознавали и отправляли дальше, пока прибывали новые грузовики. Лишь позже тело и психика начали предъявлять свой счет. В один из моментов, когда он попытался поесть, ему сделали замечание, что еда испорчена — сам он этого запаха совершенно не чувствовал. Пройдя проверки, он понял, что во время работы на базе потерял обоняние.

Дома в одиночестве было тяжелее

Гол рассказывает, что в течение месяцев база Шурá стала частью его жизни. Он спал там, ел и просыпался каждое утро. Со стороны казалось, что он отдает всего себя волонтерству, но сам он чувствовал, что именно эта деятельность дает ему силы.

«Люди не понимают, что ты на самом деле только получаешь», — говорит он. «Ты получаешь силы, получаешь мощный внутренний заряд. Ты понимаешь, зачем живешь».

Однако наибольшая трудность, по его словам, наступала тогда, когда он возвращался домой и оставался наедине со своими мыслями. «Одиночество дома давалось мне в разы тяжелее», — признается он. Во время работы на базе существовали конкретная задача, ритм и окружающие люди. Дома же образы и воспоминания возвращались снова и снова.

Долг перед живыми

Несмотря на все увиденное и тяжелую психологическую нагрузку, Шнеор Гол говорит о своей работе не только через призму боли. Для него это также место, где в полной мере проявляются человечность, вера и взаимная порука.

«Когда ты находишься там, ты видишь и новую жизнь, которая пробивает себе дорогу», — говорит он. По его мнению, именно в те моменты, когда все рушится, раскрываются силы, способные объединить людей.

Опираясь на годы работы в ЗАКА и тяжелый период после 7 октября, он продолжает воспринимать свою деятельность как миссию. Это не просто забота об умерших, но и ответственность перед теми, кто остается жить дальше.