Жители Севера: «Нельзя, чтобы война закончилась прекращением огня»

С утра 20 марта Авирам Фахима, генеральный директор гостевого дома в кибуце Айелет-ха-Шахар, не выпускает телефон из рук. Каждое сообщение о сирене и ракетном залпе в сторону Кирьят-Шмоны и Верхней Галилеи заставляет его мгновенно мобилизоваться. Он выясняет, есть ли прямые попадания и пострадавшие, и готовит персонал отеля к приему «эвакуированных войны» во второй раз — тех, кого настиг огонь «Хезболлы» и чьи дома теперь непригодны для проживания. Они прибывают в любое время суток, даже в разгар пасхальной ночи, и он вместе с сотрудниками службы приема встречает их.

«Они приходят сюда белые как мел, и прежде всех технических вопросов их нужно принять, обнять и пообещать, что мы о них позаботимся», — говорит он. «Здесь спокойнее, чем в Кирьят-Шмоне, с точки зрения сирен». В отеле также находится представительница муниципалитета Лиат Хен, директор центра Писга из Кирьят-Шмоны, которая заботится о детях, чьи дома разрушены и которые снова оказались без опоры.

Несмотря на то, что около 70% домов поселения Метула пострадали в период с 2023 по 2024 год, именно дом Елены Зарецки оставался целым. Она вернулась в него по окончании эвакуации в марте прошлого года, но около двух недель назад снова была вынуждена покинуть жилье после того, как оно было повреждено обстрелом «Хезболлы». «Еще когда началась война, я говорила, что ни в коем случае не готова снова эвакуироваться, но вот, посмотри, я снова эвакуирована», — делится она. Всего два месяца назад она овдовела, и теперь на нее обрушилась эта беда. В ее доме нет укрепленного пространства (МАМАД), и при прямом попадании ракеты в соседнее здание все стекла были выбиты, а окна и двери вырваны с корнем. К ее счастью, она легла на пол за секунды до падения ракеты и не пострадала физически, но была определена как «пострадавшая от шока».

«Мне сказали, что я должна покинуть этот отель в воскресенье и переехать в другой, на Мертвом море. Я уже устала переезжать между отелями и уже не молода, но понимаю, что нет выбора. Мне полагается еще только 9 дней эвакуации, а потом мне придется куда-то возвращаться», — говорит она. «В налоговой службе (Мас Рехуш) мне сказали, что за две недели можно привести дом в полный порядок, но я объяснила им, что мы на войне и кто сейчас придет ко мне делать ремонт. Девушка кричала на меня и унижала. Я ищу подрядчиков, но они просят аванс наличными за материалы, а в Мас Рехуш вернут деньги только после того, как я закончу ремонт, а у меня нет денег на аванс».

В пасхальную ночь семья Аттиас праздновала в своем доме вместе с пожилым дедушкой после длительной эвакуации. «У нас был замечательный Седер, мы очень радовались», — описывает Галит Аттиас. Однако на следующее утро после праздника, чуть позже 8:00, сирены снова нарушили тишину, и начались ракетные залпы. Один из них попал в соседний дом. Большинство членов семьи не успели добежать до МАМАДа, так как помогали пожилому дедушке-инвалиду, но близкое попадание опередило их. «Весь дом затрясся, и все разбилось, мой отец был ранен осколками, и я эвакуировалась с ним в больницу», — вспоминает Аттиас. Она описывает болезненную манеру общения со стороны представительницы налоговой службы: «Мы получили сообщение по электронной почте, что в воскресенье должны покинуть отель, потому что наш дом пригоден для жилья, но в нем вообще не было оценщика, который бы определил ущерб, на восстановление которого у нас уйдут месяцы».

Аттиас отмечает, что «с нами разговаривают в позорной манере. Всего несколько дней назад из отеля выселили наших соседей, семью с двумя детьми с ограниченными возможностями, которых муниципалитет эвакуировал после попадания на нашей улице, и когда Мас Рехуш прибыли сюда, им сразу сказали уходить, потому что их дом пострадал недостаточно. Мы должны в воскресенье уехать и вернуться в дом без окон и без кондиционеров, который весь засыпан осколками. Я вызвала мастера по алюминию, который сказал, что потребуется как минимум месяц, пока он сможет изготовить и установить бельгийские окна. Я не понимаю, почему к нам так относятся. Мы не люди? Война не дает никому права терять человеческий облик, даже если это житель Кирьят-Шмоны».

19 марта пострадало старое жилое здание, в котором живет Оксана Мартынова с первого дня своего приезда в Израиль 27 лет назад. В воскресенье они также обязаны покинуть отель. Она и ее семья, как ожидается, переедут жить в общественное бомбоубежище, пока не найдут место, где можно укрыться во время обстрелов. «Все стены в трещинах, окна пострадали. Квартира под нами полностью разрушена ракетой, которая в нее попала. Все внутренние стены в ней рухнули, а у нас весь дом в трещинах», — добавляет Мартынова.

Соседи Оксаны, Хаим и Мирьям Амар, также ждут начала процесса восстановления дома, но не разрушенная квартира беспокоит их больше всего. То, что происходит примерно в 3 км от города, в Южном Ливане, — вот что не дает им сомкнуть глаз ночью. «Мы очень боимся, что снова будет прекращение огня и войну закончат вот так. Жаль. Просто Кирьят-Шмоны не будет. Мы не хотим уезжать из города и любим его, но мы должны знать, что здесь безопасно жить», — говорят они.

Эвакуированные жители города и десятков поселений линии конфликта на севере наслаждались менее чем годом тишины, прежде чем «Хезболла» вернулась к обстрелам Галилеи. В прошлый раз, когда война закончилась, высокопоставленные офицеры ЦАХАЛ проводили разъяснительные кампании во всех поселениях, пытаясь вернуть жителей домой под обещания достижений кампании и тишины. Жителям, привыкшим к разочарованиям, теперь потребуется гораздо больше, чем обещания, чтобы поверить, что им не суждена жизнь в повторяющихся «циклах огня».

«Я из тех, кто говорил, что сейчас я чувствую себя в полной безопасности, больше чем когда-либо», — раскаивается Галит Аттиас. «Я доверяла и верила армии и была так удивлена. Если сегодня пойдут на прекращение огня, то я не останусь в Кирьят-Шмоне. В жизни бы не подумала, что скажу такое. Мои старшие дети уже уехали из города, а моя 18-летняя дочь призовется и тоже уедет. Я не смогу оставаться здесь и бегать как мышь в МАМАД».

Вчера было выпущено более десяти залпов по Кирьят-Шмоне и окрестностям, и десятки ракет были запущены по поселениям на границе с Ливаном, вплоть до Нагарии. Обстрел велся и по району Хайфы. Авирам Фахима, сам житель Кирьят-Шмоны, молился о том, чтобы ему не пришлось принимать новых гостей в единственном отеле, открытом во всем регионе. Он надеется, что жители страны отплатят добром и помогут Северу в день, когда закончится война, и вернутся оживлять увядающую туристическую отрасль — отрасль, в которую не было вложено ни шекеля с момента окончания войны, и которая даже сейчас не имеет права на компенсации или специальный правительственный план.

«Утром во второй праздник Песах, когда мы услышали о прекращении огня с Ираном, мы весь день ждали сирену в ожидании и надежде, что «Хезболла» продолжит стрелять, а не обнаружим, что снова остановили войну, не достигнув решающей победы для настоящей безопасности», — делится Фахима. «Нельзя, чтобы война закончилась прекращением огня без того, чтобы мы были уверены и видели, что здесь безопасно жить. Я родился здесь и знаю, что этот опыт делает с маленькими детьми, и теперь снова встречаю это у своих детей. Это кошмар — видеть их такими. Я бы очень хотел остаться в городе и продолжать растить в нем своих детей, но не любой ценой».

Из Налогового управления в ответ на статью сообщили: «Сотрудники компенсационного фонда действуют с самоотверженностью и профессионализмом, чтобы помочь эвакуированным, соблюдая закон и разумно используя государственные средства. Случается, что возникают разногласия между эвакуированными и сотрудниками фонда, которые в редких случаях доходят до резких высказываний между сторонами. Мы сожалеем о каждом таком случае и делаем все возможное, чтобы проявлять терпение и чуткость даже в таких ситуациях. Следует подчеркнуть, что ни один человек, чей дом пострадал, не выселяется из отеля до того, как представители фонда посетят дом и убедятся, что он пригоден для проживания, или, в качестве альтернативы, до того, как он получит от фонда финансирование на другое альтернативное жилье».