Искусственный интеллект и память о Холокосте: вызовы оцифровки артефактов
Исследование Тель-Авивского университета изучает ограничения систем искусственного интеллекта при оцифровке документов Холокоста. Ученые призывают сохранять материальный контекст артефактов.
Что остается от подлинного свидетельства, когда алгоритм искусственного интеллекта успешно распознает слова, но утрачивает сам контекст и историю, стоящую за ними? Новое исследование доктора Яэль Ха-Коэн с кафедры английского языка и американских исследований Тель-Авивского университета, опубликованное в журнале AI & Society, предлагает рассматривать потертости, складки, царапины и следы от огня как неотъемлемую часть исторического документа.
Анализ архивных артефактов с помощью ИИ
В рамках исследовательской работы были проанализированы цифровые изображения трех уникальных архивных предметов эпохи Холокоста. Процесс включал в себя цифровую обработку изображений, оптическое распознавание текста, коррекцию, перевод и генерацию метаданных для каталогизации. Целью проверки было оценить как способность современных инструментов извлекать информацию, так и те смыслы, которые неизбежно стираются в ходе автоматизированной обработки. Для анализа были отобраны три сложных кейса, не претендующие на роль статистически репрезентативной выборки всех документов Катастрофы.
Первый пример представляет собой две глиняные таблички, на которых писатель Элиэзер Хайман выцарапал на иврите имена членов своей семьи и послание грядущим поколениям, скрываясь в районе Каунаса. Форма табличек отсылает к скрижалям Завета, а текст объединяет семейную хронику с библейскими мотивами рабства и разрушения. Системы ИИ столкнулись со значительными трудностями при попытке отделить выцарапанные буквы от эрозии материала, теней и следов копоти. Однако следы пожара не просто техническая помеха для дешифровки: они напрямую связаны с уничтожением укрытия, в котором погибли скрывавшиеся люди, и с историей чудесного сохранения самих табличек.
Утрата связи между текстом и изображением
Второй объект — иллюстрированное стихотворение, написанное девочкой Евой Шульцовой в гетто Терезиенштадт незадолго до ее отправки в Освенцим, где она была убита. Произведение описывает ночь в гетто, а в финале автор задается вопросом, сколько еще таких ночей им предстоит пережить, отвечая, что ведомо это лишь Всевышнему. Наиболее сложными для распознавания оказались именно заключительные строки, набросанные слабым карандашом. Более того, даже после успешного извлечения слов связь между поэтическим текстом и иллюстрациями в цифровой версии оказалась нарушена.
Третьим артефактом стал кусок ткани, на котором Сал Бремсон, молодой еврей из Амстердама, задокументировал свою тюремную камеру при помощи рисунков и пояснительных записок. Ткань была переправлена матери внутри воротника рубашки, отправленной в стирку. Отделение текста от графики и материальной основы грозит нивелировать изначальный характер предмета как интимного личного послания, призванного показать матери условия заключения ее сына.
«Библия и искусственный интеллект могут открыть новым поколениям доступ к свидетельствам Холокоста, но наша ответственность не заканчивается на расшифровке слов. Когда человек выцарапывает на глине текст на иврите или девочка иллюстрирует стихи о жизни в гетто, материальный носитель и следы повреждений — это часть самого послания», — подчеркивает доктор Яэль Ха-Коэн.
Итоговый вывод исследования заключается в том, что ответственная цифровая дигитализация обязана сохранять глубинную связь между расшифрованным текстом и оригинальным предметом, фиксировать все внесенные изменения и маркировать сомнительные фрагменты. Более легко читаемый текст далеко не всегда эквивалентен полноценному историческому свидетельству.
