Эрик Штильман: «Ям Мадар — ключевой игрок для «Маккаби»

В специальном выпуске «Дабл Дрибл» Эрик Штильман затронул тему летнего периода «Маккаби» (Тель-Авив) и, в частности, подписания Яма Мадара. Спонсор, который тогда еще был членом совета директоров, рассказал:

«Клаудио пришел и сказал мне: «Послушай, мы хотим Яма Мадара. Я и Одед очень хотим Яма Мадара». Почему? Я спросил его почему, как будто я спрашивал почему. Он говорит мне: «Мы хотим его, потому что он единственный израильский игрок, который является двусторонним игроком (Two-way player), для нас он равноценен легионеру. Он меняет правила игры для израильской лиги вместе с Романом, и, конечно, это моральный удар по «Хапоэлю».

«Я сказал ему: «Скажи, он активирует свой выкуп (Buyout)? Потому что мы не будем с ним разговаривать, если он не активировал пункт о выходе». А потом проходят дни, и наступает тот самый знаменитый вечер, когда он активировал пункт, и это означает, что он однозначно хочет прийти в «Маккаби» любой ценой. У него были сумасшедшие предложения от «Хапоэля». Как только он активировал пункт, я понял, что сейчас есть возможность. Какая возможность? Оказать давление на всех владельцев «Маккаби» через болельщиков, чтобы сделать то, что нужно для привлечения Яма Мадара. Я сделал тот самый знаменитый твит «Пиу-пиу», который начал... он создал сумасшедшую волну. И, кстати, люди могут смеяться над этим, но это было полностью спланировано. Окей?

«Он был готов пойти на компромисс по огромным деньгам, и он проявил себя как настоящий мужчина. Он стал своего рода Джейленом Брансоном для «Маккаби», пожертвовал кучей денег, чего, вероятно, почти ни один игрок не был бы готов сделать. Чтобы прийти в «Маккаби» и не быть в «Хапоэле». Он отказался, по моей оценке, от 1,2–1,3 миллиона долларов нетто за сезон, чтобы играть в «Маккаби»».

Как сделка чуть не сорвалась?

«Там была ситуация, когда игрок хотел определенную сумму денег, руководство «Маккаби» хотело меньше, и тогда началась драма. Теперь, что значит «Маккаби» хотело меньше? Все владельцы сказали: «Послушайте, это мы не готовы платить», все сказали, без исключения: «Это мы да. Есть также вопрос страховки, у него нога с травмой, будет ли он застрахован или нет, вопрос выкупа (Buyout), который он уже заплатил «Хапоэлю» — мы вернем ему?».

«Кстати, ты ничего не сказал, но вся эта тема стоит миллион с чем-то долларов, да? И тогда игрок, настоящий мужчина, решил вернуться и вести переговоры самостоятельно. Игрок отключил себя от агента, самый мужской поступок, который он мог совершить, потому что он понял, что это ситуация, в которой все здесь мутили воду. Он пошел на встречу с Одедом и с Ами, и во время этой встречи я сказал: «Ни один акционер «Маккаби» не приходит на эту встречу и также не сливает информацию наружу. Никакой информации акционерам, потому что это дойдет до прессы». Мне было ясно, что это дойдет до одного акционера и через пять минут просочится в прессу. И в тот же вечер игрок, через людей, которые были, и через мой WhatsApp, согласовал свои условия.

«Я параллельно говорил со всеми акционерами «Маккаби» — и с Ричардом (Дитцем), и с Шарон, которая представляет Бена (Ашкенази), и с Шимоном по телефону в ту же ночь. Я говорил со всеми, проблемы все еще были — я спроектировал всю эту сделку так, что все ее одобрили. Я говорю ему: «Послушай, мы разделим контракт вот так, сделаем так и сделаем это, и такими будут расходы и тому подобное. Подтверди мне, что это в порядке». Все согласились, и так эта сделка была закрыта. Давай вернемся на секунду назад — чтобы ты тоже понял — в тот вечер, если бы я не вмешался и не сделал это так, шансов, что он придет в «Маккаби», было ноль».

О подписании Колсона и Брайста

«Мое первое давление — это Бонзи (Колсон). Мне говорят: «Послушай, это либо Бонзи, либо Брайст». Клаудио говорит мне: «Послушай, есть две опции. Есть возможность оставить Брайста с продлением контракта, и есть возможность привезти Бонзи. Они примерно в одной ценовой категории. Я не знаю, я поговорю с профессиональным штабом». Я говорю ему: «Подожди, почему не оба?». Он говорит мне: «Послушай, у меня нет места в бюджете». Я сказал ему: «Оставь меня с бюджетом, я позабочусь тебе о бюджете. Давай привезем обоих».