«Ни одна мать не останется одна»: как Михаль Асбан борется за поддержку матерей раненых солдат

В середине мая два года назад Михаль Асбан (58 лет), жительница Бейт-Эля и мать восьмерых детей, получила телефонный звонок, который изменил её жизнь.

«Вы мама Йотама?» — спросил голос на другом конце провода. Асбан ответила утвердительно, испытывая тревогу, так как знала, что её сын находится в секторе Газа. Когда она спросила, что случилось, наступила тишина. «Я пришла в ужас. Затем женский голос сказал: «Здравствуйте, я медсестра отделения интенсивной терапии больницы «Шаарей Цедек», ваш сын Йотам здесь, приезжайте немедленно». Я упала. Мне было не к кому обратиться, поэтому я позвонила старшему сыну, который служит командиром батальона и полгода не был на связи из-за участия в боевых действиях. Чудом он ответил. Я спросила его, что случилось с Йотамом. Он выяснил и сказал: «Был инцидент «дружественного огня» бронетанковых войск и десантников в Джабалии. Скажи спасибо, что ребёнок жив». Оказалось, что Йотам получил тяжёлое ранение головы».

Михаль с мужем прилетели в больницу, где их ждали врачи, сообщив о тяжести ранения и о том, что Йотам уже несколько часов находится на операции. «Они не знали, выживет ли он. Мы тоже не знали, к чему всё идёт, он мог остаться в вегетативном состоянии. Восемь дней я жила в полной неизвестности».

Но посреди этого кошмара Михаль заметила, что в каждой палате лежит раненый солдат, а рядом с его кроватью плачет обеспокоенная мать. «Я поклялась, что если мой ребёнок хоть немного восстановится, я буду поддерживать этих матерей, и они не останутся одни».

Помимо работы в Министерстве просвещения, Михаль занимается ювелирным делом. Когда Йотам начал приходить в себя, она стала ходить между палатами и раздавать матерям украшения, которые сделала сама. Когда Йотама перевели в больницу «Шиба», она продолжила эту традицию, но не смогла обеспечить всех матерей, так как у неё не было достаточно денег на дорогие материалы.

250 браслетов в подарок

Кто-то, увидев её деятельность, решил профинансировать материалы, чтобы она могла утешить других матерей. Так она создала украшения, которые были подарены 250 матерям раненых солдат.

Асбан поняла, что украшения — это приятно, но они не решают насущные нужды матерей. Она организовала мероприятие с терапевтическими семинарами, искусством и пространством для общения.

«Я работающий человек и не думала продолжать после этого разового мероприятия, но на самом событии я осознала масштаб проблемы. Я видела матерей, поющих под гитару, плачущих и обнимающих друг друга, даже не будучи знакомыми ранее».

В тот вечер Асбан поклялась, что не прекратит деятельность. С помощью Орны Шапира, также матери раненого, она основала «Има Лавиа» («Мать-львица») — форум, объединяющий около 600 матерей раненых, и они начали борьбу. «Государство забрало нашего сына в бой, но когда он был ранен, оно нас не видит. Кто-то вырастил этого героя, он не вырос в лесу. Я не могла понять, почему, когда этот герой почти умирает, его мать остаётся без поддержки.

«Я получаю обращения от матерей 24/7. Я отправила 144 матери в пять поездок при филантропической поддержке. Я никогда не понимала, что такое раненый солдат, пока мой сын не был ранен. Это очень тяжело, когда ты полгода в больнице и тебе нечего есть, нет зарплаты, потому что ты не работаешь.

«Родители были довольно сильно брошены. Ни одна организация не готова нам помочь. Мы обращались во все инстанции, и я спрашиваю — кто отвечает за мать героя? Это то, что она заслуживает? Я решила, что вместо того, чтобы сидеть и плакать, я позабочусь о матерях раненых.

«Я даже ушла ради этого с работы. Я говорила с бесчисленным количеством министров и депутатов Кнессета. Это никого не тронуло. Два года мы пытались поговорить с министром обороны и не смогли. Только министры Софер, Киш и Струк протянули руку помощи, а также Яффа Бен-Давид из профсоюза учителей и Федерация Нью-Йорка помогли нам. Но основная тяжесть существования организации ложится на пожертвования добрых людей».

«Люди не понимают, что такое раненый солдат. Врачи сказали Йотаму, что при его ранении есть два варианта: смерть или явное чудо, и он — чудо. Он женится через месяц. Это наш счастливый конец, но это не умаляет трудностей, которые мы пережили за последние два года. Мать раненого тоже имеет душевные шрамы, и она заслуживает поддержки».

В июне этого года комиссия Мор-Йосефа по реабилитации раненых ЦАХАЛа и сил безопасности представила свои выводы. Среди прочего, она рекомендовала улучшить и расширить реабилитационные услуги, усилить лечение психических травм и посттравматического стрессового расстройства, а также создать национальное управление по реабилитации в рамках Министерства обороны.

«В законе нет логики»

В июле 2026 года правительство утвердило рекомендации комиссии и начало их реализацию, но Михаль недовольна. «Любой закон, за который мы боролись, действует только со дня принятия закона и далее, а не ретроактивно. То есть все, кто был ранен до установленной даты, не имеют права на помощь. Здесь нет логики. Матери солдат из одной кампании — часть имеют право, а часть нет. Это халатность», — говорит она с гневом.

Так что дальше? Борьба за применение рекомендаций комиссии с начала кампании не закончена, но Асбан уже думает наперёд: «У меня есть мечта: чтобы было место, где мы могли бы дать матерям поддержку, что-то вроде «Дома матери бойца», где они могли бы спокойно поплакать или порисовать».