«Баллистический монстр» и вопрос лазера: секреты противовоздушной обороны

В дни после операции «Железные мечи» тишина, вернувшаяся на улицы, кажется почти неестественной. После того как в воздух было выпущено множество ракет, осталась одна неразгаданная загадка: сколько их на самом деле осталось у Корпуса стражей исламской революции? Эта игра в угадывание продолжается, но эксперты солидарны в одном: точного ответа не знает никто.

Согласно сообщению The New York Times, американская разведка оценивает, что Иран сохранил 40% возможностей БПЛА и 60% ракетных пусковых установок от довоенного уровня. По оценкам США, Иран удерживает стратегический резерв из тысяч ракет в сети подземных туннелей. По данным Международного института стратегических исследований (IISS), иранские арсеналы до начала кампании насчитывали более 3000 баллистических ракет. Напротив, Guardian сообщила, что европейская разведка указывает на драматический износ запасов, сократившихся до нескольких сотен единиц из-за ударов по производственным мощностям.

«Истинный ответ заключается в том, что никто не знает. Можно предположить, что у них осталось несколько сотен ракет большой дальности. Я думаю, что это не исчисляется тысячами. Это достигает, возможно, 1200, но никто не знает на самом деле», — поясняет бригадный генерал (в рез.) Шахар Шохат, бывший командующий системой ПВО. «Предположим, у них в определенном туннеле было 50 ракет. Атаковали входы, туннель закрыт — кто-то считает эти 50 или нет? Мы должны быть скромными и осторожными в оценках».

Таль Инбар, эксперт по аэронавтике и ракетам, оценивает остатки арсенала в тысячи единиц. «Мы знаем, что война началась с тысяч баллистических ракет, способных достичь Израиля. В конечном счете, у них, вероятно, осталось более тысячи ракет, способных поразить цели в Израиле», — утверждает он.

Две семьи иранского арсенала

Инбар, ныне старший научный сотрудник Альянса по защите от ракет (MDAA), делит угрозу на две семьи по способу приведения в движение. Первая основана на жидком топливе и включает ракеты «Кадр» и «Имад» (дальность до 2000 км). К ним добавляется «Хорремшехр» — «баллистический монстр», достигающий дальности 2500 км. Его использование в этой кампании доказано сбором обломков.

Вторая семья, на твердом топливе, считается более опасной из-за скорости подготовки к запуску. «Хайбер-Шекан», одноступенчатая ракета, активно применялась в ходе атак. Напротив, двухступенчатая «Седжиль» с дальностью более 2000 км почти не была замечена; по словам Инбара, эта ракета страдает от технических неисправностей и не считается успешной.

Вопреки мифам о длительной заправке на открытой местности, Иран обладает технологиями, позволяющими хранить ракеты заправленными в подземных шахтах. «История о том, что они выходят наружу и готовятся полчаса — неверна уже десятилетия», — поясняет Инбар.

Хит кампании

Звездой иранского арсенала стали ракеты с разделяющейся головной частью. «Это определенно изменение в способе применения ими силы», — говорит Инбар. Бригадный генерал (в рез.) Пини Юнгман, бывший глава дивизиона ПВО компании «Рафаэль», отмечает сложность борьбы с такими целями.

«Ракеты выглядят одинаково в полете, невозможно различить моноблочную и разделяющуюся головную часть. Только после разделения можно идентифицировать тип, но тогда перехватывать суббоеприпасы, каждый размером с гранату, уже непрактично и экономически неверно», — объясняет Юнгман. Он добавляет, что скорость суббоеприпасов может достигать 5000 м/с, что оставляет крайне мало времени на реакцию.

Юнгман выражает оптимизм, намекая на разработку дополняющей системы для борьбы с кассетными угрозами: «Я могу сказать, что у меня уже есть решение, но я не уверен, что могу поделиться им сейчас».

---

Стратегическая слабость

Хила Хадад-Хаммельник, бывший гендиректор министерства науки и технологий, подчеркивает, что кассетные ракеты создают стратегическую нагрузку на системы ПВО. Она развеивает миф о том, что «Железный купол» может эффективно перехватывать суббоеприпасы: «Если ты выпускаешь перехватчик «Купола», ты создаешь еще один объект, который падает и может нанести ущерб». По её мнению, ответ должен лежать в перехвате на больших высотах или в самом низу, у земли.

Юнгман отмечает эффективность американских ракет SM-3, которые активно использовались в кампании. «Это ракеты, которые запускаются на очень большую высоту, и их результаты впечатляют — почти каждая ракета является точным попаданием», — говорит он. В отличие от израильского «Хец-3», SM-3 работает на высотах сотен километров, далеко за пределами плотной атмосферы.

Постоянная модернизация

Система «Праща Давида», изначально созданная для борьбы с крылатыми ракетами и БПЛА, прошла серию модернизаций под огнем. «В эти девять месяцев мы бежали вперед так быстро, как могли, улучшая оснащение и обучение», — отмечает Шохат. Несмотря на сообщения о неудачах перехвата, Юнгман настаивает, что система показала себя отлично, выполнив десятки успешных перехватов.

Хадад-Хаммельник добавляет, что вопрос выбора системы перехвата — это всегда баланс ресурсов. «Чем выше процент плана перехвата у более дешевой системы, тем вероятнее, что она будет выбрана. Это вопрос управления экономикой ресурсов», — поясняет она.

Что касается лазерной системы «Ор Эйтан», ставшей оперативной, Инбар отмечает, что она пока не применялась: «Лазер не предназначен для борьбы с такими угрозами, он эффективен на коротких дистанциях против целей типа «Кассам». Праздновать пока нечего».

Все детали в статье были одобрены к публикации цензурой.