Банальность зла: удивительный секрет фильмов о Холокосте
Художественно-документальный фильм «Голофикшн» разбирает на кадры сотни картин о Холокосте, демонстрируя, как образы повторяются до степени клише. Это завораживающий и интенсивный видеоколлаж, который оставляет больше вопросов, чем ответов.
Наряду с традиционными лентами, представленными на фестивале «Докавив» в этом году, в международной конкурсной программе скрывается куда более экспериментальное произведение. «Голофикшн» (Holofiction) польского режиссера Михала Косаковского — это своего рода длинный, лишенный слов видеоарт, который затрагивает один из самых сложных вопросов в истории кинематографа: как художественное кино может представить Холокост и описать неописуемое?
Клод Ланцман, создатель монументального фильма «Шоа», считал эту задачу невозможной и в корне запретной, критикуя такие картины, как «Список Шиндлера». Сторонники его подхода верят, что сама попытка художественного осмысления является оскорблением, опошлением трагедии и подчинением ужаса коммерческому развлечению. Однако, хочет того Ланцман или нет, Холокост и нацизм остаются центральными темами мирового кино. От «Великого диктатора» до «Зоны интересов» — режиссеры десятилетиями пытаются справиться с этим вызовом, используя все доступные инструменты.
Повторяющиеся образы
Косаковский проанализировал сотни фильмов и сериалов (в некоторых источниках упоминается цифра 3000, хотя проверка списка титров вызывает вопросы к точности этого числа). Результат поразителен: кадры повторяются из фильма в фильм, снова и снова. Автор утверждает, что эти тиражируемые образы, демонстрируемые на экране с краткими подписями, формируют нашу коллективную память о Холокосте. Например: сцены закрытия вагонов, люди, машущие рукой в последний путь, или нацисты, натравливающие собак на евреев. Некоторые образы настолько специфичны, что их бесконечное повторение превращает их в визуальные клише.
Это завораживающий коллаж, полный эмоциональной нагрузки. Он преодолевает ограничения: если художественный фильм обычно сосредоточен на одной истории, то монтаж Косаковского иллюстрирует пугающий масштаб нацистской индустрии убийств. Кадр может быть тем же самым, но за ним стоят всё новые и новые лица. Иногда роли меняются: режиссер ставит рядом сцены, где Рэйф Файнс или Кристоф Вальц играют нацистов, с кадрами из других картин, где они же воплощают образы жертв. Персонажи словно смотрят друг на друга, и в этом скрыто некое универсальное послание.
Жанровые границы
Некоторые образы несут глубокий смысл, даже становясь клише. Использование музыкальных инструментов, например, символизирует попытку удержаться за человечность перед лицом варварства. Другие детали, вроде граммофонов или радио, кажутся второстепенными, но их частое появление в коллаже неоспоримо. Косаковский не дает прямых ответов: где проходит красная черта табу? Почему многие фильмы описывают лагеря, но игнорируют «Холокост от пуль» на советских территориях? Является ли история, собранная из таких фрагментов, окончательной правдой о событии?
Интересен и вопрос жанра. В коллаж попали не только исторические драмы, но и «Люди Икс: Первый класс», «Кабаре», «Братья Блюз», «Железное небо» и «Сало, или 120 дней Содома». Это фильмы, радикально отличающиеся по стилю и содержанию, и далеко не все из них являются «фильмами о Холокосте». Существует ли иерархия? Имеет ли значение разница между пародией и реальной историей?
Банальное описание зла
Трудно определить, как этот немой коллаж разрешает дискуссию. С одной стороны, он доказывает существование особого кинематографического языка. С другой — демонстрирует, насколько этот язык ограничен и полон клише, вплоть до «банального описания зла».
В заключение возникают две мысли: возможно, сосредоточенность на общем упускает исключительное — те редкие способы описания, что выходят за рамки логики? И не может ли быть так, что фильм, который действительно преуспеет в этой задаче, просто еще не снят?
«Голофикшн» будет транслироваться позже на канале HOT8.
