«Боюсь ложиться спать — из-за кошмаров»: поколение, страдающее от ПТСР
Количество людей, столкнувшихся с душевными травмами на войне, достигло 38 тысяч. Эксперты предупреждают, что без системной государственной поддержки это поколение молодых людей рискует остаться без возможности полноценно функционировать в течение следующих 50 лет.
«Я больше не могу смотреть в зеркало — это слишком больно. Это не те глаза, которые были у меня раньше». Шломи — один из 38 тысяч человек, страдающих от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) вследствие войны. Его история — история молодого парня, чья душа надломлена, — отражает состояние целого поколения.
До начала войны в отделе реабилитации Министерства обороны проходили лечение 11 тысяч человек с ментальными расстройствами. После 7 октября их число выросло до 38 тысяч. По прогнозам Министерства обороны, к 2028 году этот показатель достигнет 50 тысяч. За сухими цифрами скрываются ежедневная борьба и боль: для многих даже элементарные действия, такие как уборка или утренний душ, становятся непреодолимым препятствием.
До 7 октября Шломи Гродзинский был студентом университета Бар-Илан и работал инструктором. Он был общительным и спортивным парнем, строившим планы на будущее. Шломи прослужил в резерве более 200 дней в составе 98-й дивизии, участвуя в нескольких раундах боев в секторе Газа. Вернувшись к гражданской жизни, он осознал, что его душа осталась там.
«Был этап, когда я чувствовал, что у меня больше нет сил жить. Я остановил себя в последнюю секунду, — признается Шломи. — В университете меня преследовали бесконечные триггеры. Любой шум заставлял подпрыгивать. Я был напряжен, не мог говорить и общаться. Были дни, когда у меня не хватало энергии даже встать с постели». Шломи потерял 10–20 друзей, и в какой-то момент боль стала невыносимой.
Кризис системы реабилитации
Отдел реабилитации Министерства обороны оказался не готов к такому наплыву пострадавших. Количество обращений выросло с 700 тысяч до 1,4 миллиона, при этом кадровый состав не был увеличен. На текущий момент на одного социального работника приходится 850 пациентов, а на одного врача — 3900. Несмотря на рост бюджета, средств недостаточно. Правительственная комиссия рекомендовала ежегодную прибавку в 2 миллиарда шекелей, однако вопрос финансирования остается предметом споров между Министерством финансов и Министерством обороны.
Д-р Ифат Реувени, директор исследовательского отдела организации «Наталь», подчеркивает уникальность ситуации: «У нас были тяжелые войны, но продолжительность этой — то, с чем мы не сталкивались. Мы находимся в состоянии травматического события уже 1000 дней». Д-р Лея Наор, эксперт по многомерному лечению травм, добавляет: «Когда стресс длится так долго, происходят неврологические изменения и повреждения систем регуляции, что крайне затрудняет исцеление».
«Я живу с двумя экранами»
Шира Крутман, 24-летний парамедик ЦАХАЛ, отслужившая более 250 дней в Ливане, секторе Газа и Сирии, описывает свою жизнь как двойную реальность: «У меня в мозгу два экрана. Один — это обычная жизнь, а второй — непрерывная лента событий: Газа, Ливан, Сирия. Я боюсь ложиться спать из-за кошмаров. Сегодня я не способна работать». Она пытается восстановиться в рамках проекта «Возвращение к жизни» (Хозрим ле-хаим), работая с животными.
Эксперты единогласны: 65% раненых в этой войне страдают от душевных травм. Профессор Эяль Фрухтер, медицинский директор организации «Икар», предупреждает о долгосрочных последствиях: «Мы растим поколение, которому будет крайне трудно реализоваться в работе, семье и учебе. Если государство продолжит игнорировать эту проблему, она взорвется как мощное устройство».
Д-р Наор резюмирует: «Мы должны реабилитировать не только 50 тысяч человек, но и все израильское общество. Мы можем победить врагов, но если здесь останется огромное количество людей, умирающих изнутри, то это нельзя будет назвать победой».
