«Черный бриллиант» Эхуд Вана: «Тот переход мог изменить мою жизнь»

Эхуд Вана, одно из самых ярких имен в истории «Хапоэль Хадера», в интервью возвращается в детство в Гиват-Ольге, вспоминает прорыв в составе родного клуба, этап в «Хапоэль Хайфа», нереализованную возможность перехода в «Хапоэль Тель-Авив» и жизнь после футбола. «Черный бриллиант» также говорит о нынешнем положении «Хапоэль Хадера», о семье и о неугасшей любви к игре.

«Отец Шалом и мать Кохава репатриировались в Израиль из Йемена после основания государства. Нас пятеро братьев, я третий, самый избалованный. Я родился 20 августа 1961 года. Мы приехали в Гиват-Ольгу, замечательный район рядом с Хадерой. Все братья ходили с отцом в синагогу, а я, без рамок дисциплины, делал все, что хотел», — рассказывает он о начале своего пути.

— Был ли дом связан с футболом?

«Безусловно. Любовь отца к „Хапоэль Хадера“ была очень велика. Когда я начал организованно играть в юношеской команде, отец сопровождал меня».

— Как выглядели ваши школьные годы?

«В начальной школе я учился в „Ор ле-Таф“, а позже в „Орт Нетания“ и в интернате „Неурим“».

— Как началась ваша связь с „Хапоэль Хадера“?

«Тренер Меир Дрори — именно он устроил меня в юношеский состав „Хапоэль Хадера“, и с ним же я перешел в молодежную команду. В 12 лет обо мне вышла статья в ностальгической газете „Пендель“, в которой Меир Дрори назвал меня большим талантом и архитектором команды, который далеко пойдет в футболе».

— Что вы помните о победе с „Неурим“ в чемпионате страны и о первой поездке в Европу?

«Действительно, мы были чемпионами среди средних школ, поехали на европейский турнир в Испанию, а также посетили Париж. Это был мой первый выезд в Европу».

— Что вы почувствовали, когда вас вызвали в молодежную сборную?

«„Хапоэль Хадера“ тогда была в третьей лиге, но национальный тренер Джек Мэнселл вызвал меня. Я также был в сборной у Мойшика Меири».

— Кто дал вам первый шанс во взрослой команде?

«Тренер Песах Тейтельман выбрал меня в возрасте 17 лет в основной состав „Хапоэль Хадера“, вместе с Шолемом Шварцем, Шмуэлем Якубовичем, Софером, Сало, Аргазом и другими. Для меня это был момент наивысшего волнения».

— Кем вы восхищались, будучи молодым игроком?

«Больше всех я любил и обожал Шолема Шварца. У меня были бабочки в животе, когда я стоял рядом с ним. Я ездил на все выездные матчи команды и, конечно, присутствовал на играх на нашем историческом поле в Хадере. С друзьями мы ездили на матчи сборной Израиля в Рамат-Ган и на „Блумфилд“».

— Как совмещался футбол с периодом армейской службы?

«Я служил на базе в Тират-Кармель, и мне было удобно добираться на тренировки. Я участвовал в чемпионатах ЦАХАЛа под руководством тренера Аарона Гершгорна в сборной Северного округа».

— Как вы познакомились с женой и создали семью?

«С Лиаз я познакомился в Хадере, и там мы поженились. У нас трое сыновей: Барак, Нир и Дор. Нир и Дор были в молодежной сборной, но играли в низших лигах, несмотря на их большой талант. У нас двое внуков, Майли и Рони».

— Что вы чувствуете, когда думаете о днях дерби Хадеры?

«Это дни, которые полностью исчезли. „Маккаби Хадера“ была хорошей командой во второй лиге, и у нее были хорошие болельщики. Она привозила игроков в основном из „Маккаби Хайфа“. Из местных отмечу отличного Рони Вайцмана, Ави Саббага и Шломи Трабулуса. Тот, кто сегодня проезжает на въезде в Хадеру, видит высокие дома, а историческое поле разрушено».

— Каким вы видите нынешнее состояние „Хапоэль Хадера“?

«Историческое поле существует, но футбольные матчи на нем больше не проводятся. Команда находится в плохом профессиональном состоянии и идет по пути в третью лигу. Мне очень грустно от этого. В мое время на матчи команды приходили болельщики даже из Пардес-Ханы и Биньямины. Нашими большими достижениями тогда были победы в Кубке Тото».

— Удалось ли вам устроиться финансово без больших доходов от футбола?

«Денег, чтобы платить игрокам, как в большинстве других клубов, в „Хапоэль Хадера“ никогда не было. Я зарабатывал очень мало, а сегодня у меня есть частный дом. Я не богат и не беден, живу хорошо и всегда с оптимизмом смотрю на стакан, который наполовину полон».

— Насколько велик был финансовый разрыв между Хадерой и „Хапоэль Хайфа“?

«Позже в карьере, когда я перешел в „Хапоэль Хайфа“, мой подписной бонус там был равен моей годовой зарплате в „Хапоэль Хадера“».

— Чем вы занимаетесь сегодня?

«В команде были игроки, которым устраивали отличные рабочие места, например, в Электрической компании. Я работаю в мэрии Хадеры, и сегодня, помимо того что являюсь председателем рабочего комитета, я руковожу отделом мероприятий и обслуживания общественных зданий. В нынешней чрезвычайной ситуации войны много работы в оперативном штабе, и я не типичный муниципальный служащий — я вкладываюсь, я серьезен, бегаю и ищу решения».

— Прозвище „Черный бриллиант“ сопровождает вас до сих пор. Как оно родилось?

«Это прозвище придумал журналист Шмуэлик Корзим из ностальгического спортивного отдела газеты „Хадашот“, который редактировал Ави Рацон. „Черным бриллиантом“ называли и бразильца Пеле, мировую легенду газона, который играл под номером 10 в сборной Бразилии и в „Сантосе“. Эйсебио, уроженец Мозамбика, представлявший Португалию, тоже так назывался, но его номер на футболке был 9. Я вполне понимаю болельщиков города Хадера, и у меня нет проблем с этим прозвищем по сей день».

— Насколько нереализованная возможность в „Хапоэль Тель-Авив“ все еще беспокоит вас?

«Безусловно. Давид „Акула“ Швайцер хотел видеть меня в великом „Хапоэль Тель-Авив“. Я тренировался у него на „Блумфилде“ больше месяца и был хорош на тренировках. В конце каждой тренировки я верил, что переход в этот храм футбола будет завершен, но до сегодняшнего дня мне непонятно, почему руководители „Хапоэль Хадера“ отказали в этом шаге, который изменил бы мою жизнь и продлил карьеру мальчика, пришедшего в футбол из маленькой Гиват-Ольги».

— Что вы помните о периоде рядом с Питером Лоримером в „Хапоэль Хайфа“?

«Попытка „Хапоэль Хайфа“ присоединить меня к своим рядам вопреки руководству „Хапоэль Хадера“ увенчалась успехом. Тренером в начале пути был Аарон Гершгорн, прекрасный человек и тренер, но он ушел, и в „Хапоэль Хайфа“ пришел в качестве специалиста один из величайших игроков Англии всех времен — игрок „Лидс Юнайтед“ Питер Лоример. Он тренировался с нами, и каждое его действие на поле, а также его серьезное поведение были мастерством, которым можно гордиться — просто совершенство и образец для подражания. В футбольной ассоциации ему не разрешили играть, и Лоример стал экстренным тренером, пока не вернулся в Англию. Позже команду тренировал Нахум Стельмах. Это был год смены поколений и интеграции молодежи за счет ветеранов. После „Хапоэль Хайфа“ я еще вернулся на два года в „Хапоэль Хадера“ и был лучшим бомбардиром команды».

— Как выглядел ваш уход из футбола?

«Это был вынужденный уход в возрасте 32 лет из-за грыжи межпозвоночного диска и разрыва связок колена. После завершения карьеры я руководил молодежным департаментом „Хапоэль Хадера“».