Как Сирия превратилась из союзника Ирана во врага «Хезболлы»

С момента падения режима Башара Асада в декабре 2024 года отношения между Ираном и Сирией претерпели серьезные потрясения. То, что более десяти лет было центральной осью иранской «оси сопротивления» или «шиитского полумесяца» — когда Сирия служила жизненно важным сухопутным мостом для переброски оружия, сил и поддержки «Хезболле» в Ливане — превратилось во враждебные и проблемные отношения.

Новое правительство в Дамаске во главе с Абу Мухаммадом аль-Джулани выбрало политику активного нейтралитета и неоднократно подчеркивало, что Сирия не заинтересована в том, чтобы стать еще одной ареной регионального конфликта, и что ее высшим приоритетом является восстановление страны после лет гражданской войны. В публичных заявлениях, в том числе в марте 2026 года, аль-Джулани дал понять, что Сирия останется в стороне от любого конфликта, если только не подвергнется нападению с чьей-либо стороны.

Однако на фоне заявлений, сделанных президентом Дональдом Трампом в последние недели о возможности входа сирийских сил в Ливан с целью поражения ракетной инфраструктуры и вооружений «Хезболлы», Иран демонстрирует решительную и ясную позицию: любой такой шаг будет считаться «красной чертой» и приведет к масштабному ответу. Источники, близкие к «Хезболле», сообщают, что Тегеран недавно передал Дамаску крайне жесткое предупреждение через турецкие каналы, которое включало угрозу нанесения ударов баллистическими ракетами по более чем 100 стратегическим объектам в Сирии, включая президентский дворец в Дамаске.

Иранская угроза также включает задействование нескольких фронтов одновременно, в том числе сирийско-иракскую границу, район Хомса и алавитское побережье, наряду с поддержкой курдских движений в районе Алеппо. Послание было передано не только Дамаску, но и Турции, Саудовской Аравии, Катару и Ираку, чтобы прояснить, что операция — если она будет реализована — не останется ограниченной долиной Бекаа, а превратится в широкий региональный конфликт на территории Сирии и Ливана.

Корни напряженности уходят в недавнее прошлое

Иран не только спас режим Асада в сотрудничестве с «Хезболлой», но и инвестировал десятки миллиардов долларов в создание обширной военной и логистической инфраструктуры на сирийской территории. После падения режима Тегеран был вынужден вывести большинство своих сил, а новое правительство быстро приступило к демонтажу этой инфраструктуры путем арестов ячеек, связанных с Корпусом стражей исламской революции и «Хезболлой», захвата складов оружия и введения ограничений на деятельность организаций, связанных с Тегераном.

Сегодня Иран продолжает попытки сохранить свое влияние через тайные сети и контрабандные маршруты, в то время как сирийские силы безопасности проводят неоднократные рейды против этих ячеек. В июле 2026 года Иран совершил атаку в районе Эт-Танф и заявил, что поразил американский командный центр, однако эксперты расценили это как предупреждение Дамаску на фоне дискуссий о сирийском участии в ограничении «Хезболлы».

Сирия, со своей стороны, усилила присутствие своих сил на границах с Ираком и Ливаном, чтобы предотвратить проникновение проиранских ополчений, продвигая при этом отношения с Турцией, арабскими странами и Западом как независимый игрок, сосредоточенный на экономическом восстановлении. Для Ирана «Хезболла» остается стратегическим активом и абсолютной «красной чертой», особенно после потери сухопутного коридора через Сирию.

Несмотря на то, что Дамаск отрицал намерения военного вмешательства в Ливане, сообщения об иранском предупреждении показывают, насколько «Хезболла» остается главным якорем «оси сопротивления» против Израиля. Напряженность между странами в данный момент — это не прямой конфликт, а тихая борьба за влияние и пути снабжения, в то время как новая Сирия пытается избавиться от иранской зависимости, а Тегеран отказывается отказываться от остатков своего присутствия. Любая дальнейшая эскалация может превратить холодные отношения в открытый и прямой военный конфликт.