Даже после атак: самый пугающий вопрос об иранском атоме остается открытым

Кто гарантирует, что обогащенный уран действительно находился на ядерных объектах, подвергшихся бомбардировке со стороны США и Израиля, а не был перевезен в тайное убежище, о существовании которого ничего не известно? Возможность существования «секретного объекта», где спрятан расщепляющийся материал, является одним из самых тревожных вопросов в мировом разведывательном сообществе и, безусловно, в текущем стратегическом дискурсе 2026 года.

Уверенность, которую демонстрируют президент США Дональд Трамп и премьер-министр Биньямин Нетаниягу в отношении местонахождения 440 кг обогащенного урана (степенью 60%), опирается на несколько основ, но наряду с ними всегда существует «большое неизвестное».

Источники уверенности лидеров

• Непрерывное разведывательное наблюдение: согласно последним публикациям, американская и израильская разведки сумели поддерживать плотный мониторинг иранской цепочки поставок. Предполагается, что материал в таком количестве (около 440 кг) требует строгих условий хранения, защиты и мониторинга, которые трудно скрывать в течение длительного времени от современных спутников и датчиков, распознающих радиоактивные сигнатуры.

• Отчеты МАГАТЭ: до прекращения надзора в связи с событиями 2025 года инспекторы Международного агентства по атомной энергии подтверждали, что основной запас хранился на известных объектах в Фордо, Натанзе и в технологическом центре в Исфахане.

• Операции «Им коль-лави» и «Шаагат ха-ари»: массированные удары были сосредоточены на подземных объектах (таких как в районах Исфахана и Натанза), вырубленных в глубине гор. Дональд Трамп и Биньямин Нетаниягу утверждают, что «бетонобойные» бомбы поразили именно те точки, где хранился материал, и тем самым «похоронили» его под сотнями тонн скальной породы и бетона, что делает его недоступным для иранцев.

---

Существует ли возможность наличия секретного объекта?

Краткий ответ — да, и он опирается на прецеденты прошлого:

1. История сокрытия: Иран раскрыл объекты в Натанзе и Фордо только после того, как они были разоблачены разведывательными органами или противниками режима. Сам факт того, что они построили «Заколдованную гору» к югу от Натанза, свидетельствует о постоянных попытках создать защищенные альтернативы.

2. «Исчезновение» материала: профессиональные круги, включая Рафаэля Гросси (главу МАГАТЭ), не раз намекали, что, возможно, небольшая часть материала была перевезена в неизвестные места еще до начала военной кампании.

3. Обоснованное сомнение: даже если 90% материала уничтожено или погребено, достаточно гораздо меньшего количества для создания одной бомбы, если она была перевезена в небольшую секретную лабораторию, не требующую промышленной инфраструктуры.

Нам стоит помнить, что у иранцев есть и альтернатива — приобретение ядерной бомбы у Северной Кореи; ряд экспертов выражают опасение, что они уже реализовали этот вариант.

Связь с Северной Кореей: тесное технологическое сотрудничество

Что известно наверняка: существует многолетнее сотрудничество в области ракет (иранская ракета «Шахаб-3» основана на северокорейской «Нодон»). Многие эксперты указывают на то, что Северная Корея служила для Ирана «испытательной лабораторией», то есть ядерные испытания, проведенные Пхеньяном, предоставили данные, которые использовались и учеными-ядерщиками в Тегеране.

Вероятность покупки бомбы: есть эксперты (такие как Джон Болтон в прошлом и определенные представители разведки сегодня), которые утверждают, что в эпоху тяжелого военного давления, особенно после ударов 2025 года, Иран мог обратиться к Северной Корее для покупки готовых бомб в качестве немедленного «страхового полиса».

Купили ли иранцы ядерную бомбу?

Иран находится под экзистенциальным давлением. Покупка бомбы у Северной Кореи — это самый быстрый способ достичь сдерживания, не пересекая явную «финишную черту» в виде ядерного испытания на своей территории. В сухом остатке: большинство экспертов полагают, что Иран предпочитает собственный производственный потенциал покупке «чужой» бомбы, так как только собственное производство гарантирует долгосрочную стратегическую независимость. Тем не менее, возможность «бомбы в чемодане» из Северной Кореи остается наиболее тревожным сценарием для разведывательных органов.

Почему лидеры демонстрируют уверенность?

• Технологический мониторинг: непрерывное отслеживание с помощью спутников и датчиков радиоактивных сигнатур и уникальных условий хранения.

• Опоры МАГАТЭ: опора на официальные данные о запасах до 2025 года (около 440 кг).

• Оперативная способность «захоронения»: использование бетонобойных боеприпасов (GBU-57), предназначенных для нейтрализации материала на месте и приведения его в недоступное состояние.

Вопросительные знаки и остающиеся риски

• Разрыв в данных о секретных объектах: доказанная история сокрытия объектов (таких как Фордо и Натанз) вызывает опасения по поводу наличия разведывательных «брешей в безопасности».

• Перенаправление запасов: возможность того, что небольшая часть материала была перевезена в малые «бутик-лаборатории», которые трудно обнаружить, перед атакой.

• Северокорейский «короткий путь»: опасение покупки ядерного «готового изделия» как немедленного ответа на экзистенциальное давление на режим.

В сухом остатке: в то время как иранский потенциал собственного производства получил тяжелый удар, разведывательный вызов 2026 года переходит от борьбы с гигантскими объектами к поиску «бомбы в чемодане» или тайной лаборатории.

В отличие от Израиля, который прекрасно понимает, что использование ядерного оружия против Ирана может привести к Третьей мировой войне и даже навлечь гибель на государство, модели мышления экстремистского иранского режима в корне иные. Этот режим, действующий порой как «раненый зверь», считается гораздо более опасным из-за его стремления к мести любой ценой. Поэтому существует вероятность, что в случае, если в его руках окажется ядерная бомба, он может использовать ее против Израиля в духе принципа «умри душа моя с филистимлянами».

Поэтому единственным решением, которое принесет безопасность Израилю и миру, является искоренение иранского режима.

Автор — генерал-майор запаса, кавалер ордена «За мужество» (Итур ха-Оз) за Войну Судного дня и член организации «Проект победы Израиля»