Даже президенту позволено устать: «Благодать» — портрет человека, который тихо сломался
Уходящий президент Италии стремится сбежать от бремени власти и церемониальности, пытаясь обрести себя на закате карьеры. Паоло Соррентино вновь обращается к темам одиночества и старости, а гипнотическая игра Тони Сервилло превращает сдержанную драму в трогательное человеческое откровение.
У итальянского актера Тони Сервилло такое лицо, на которое можно смотреть не отрываясь. Оно отражает мудрость, внутреннюю драму, сдержанные эмоции, человечность и — да — ту самую «благодать» (חסד), ради которой мы здесь собрались. Мы знаем его в основном благодаря фильмам Паоло Соррентино: Сервилло участвовал в семи из них, включая лауреата премии «Оскар» «Великая красота» (2013). Фактически, это сотрудничество напоминает творческий союз Федерико Феллини и Марчелло Мастроянни, хотя в Сервилло сложнее распознать прямое альтер-эго режиссера. Во время просмотра прекрасного фильма «Благодать» (La Grazia) я вновь поймал себя на том, что прикован взглядом к лицу Сервилло. Каждое его появление в картинах Соррентино поднимает результат на такой уровень, что трудно представить фильм режиссера без него (и действительно, работы без Сервилло, например «Партенопа», выглядят значительно менее удачными).
На протяжении почти всего фильма лицо героя кажется застывшим — в конце концов, персонаж Сервилло, вымышленный президент Италии, должен олицетворять официальность, отстраненность и незыблемость конституции. Но если вглядеться, можно распознать трепет и страсть вырваться из пространства, которое сковывает его, словно мумию. Темно-коричневые оттенки, приглушенное освещение, безупречный костюм — все это превращает героя в символ государственной торжественности, тем самым «железобетоном», каким его видят окружающие. Теперь Мариано де Сантис — президент, вдовец и отец — находится в шаге от отставки. Но именно сейчас ему предстоит принять решение по двум критическим вопросам: утвердить ли закон об эвтаназии и помиловать ли женщину, убившую во сне мужа-абьюзера, а также мужчину, который из милосердия лишил жизни жену, страдавшую деменцией. На него сваливаются два тяжелых дела, а ведь он, бывший уважаемый юрист, смертельно устал принимать решения. Ситуацию усугубляет разочарование его дочери, талантливого адвоката, не понимающей его нерешительности. К этому добавляется личный груз: сорок лет назад у его покойной жены был любовник, и Мариано убежден — без всяких на то оснований, — что это был его лучший друг, который теперь метит на его пост.
Помимо моральных терзаний, президент де Сантис просто истощен. Он хочет жить обычной жизнью — есть простую пиццу вместо киноа, как говорится в фильме. Единственная, кто позволяет ему быть собой, — арт-критик Коко Валори, его бывшая одноклассница, которая служит ему внимательным слушателем и добрым советчиком.
«Благодать» — не первый фильм Соррентино о власти: до этого были «Изумительный» (2008) об Андреотти, «Лоро» (2018) о Берлускони и сериал «Молодой Папа» (2016). В первых двух картинах Сервилло уже играл политиков, поэтому «Благодать» создает ощущение идейной и визуальной преемственности. Соррентино выстраивает пространство, которое заключает героя в ловушку. Это пространство не только физическое — президентский дворец, но и ритуальное: в прекрасной сцене он принимает португальского коллегу, и под дождем и ветром гость спотыкается на красной дорожке. Это и сам Рим, видимый всякий раз, когда президент выходит покурить на крышу.
Возникает образ человека, чей экзистенциальный кризис переживается в декорациях власти, славного прошлого и конституционных рамок. Фильм открывается списком полномочий итальянского президента, словно очерчивая границы его мира. Рим здесь — один из главных героев, как и в «Великой красоте». Перед лицом вечности города де Сантис размышляет о своей жизни, о старой тайне жены и о желании напоследок стать просто человеком. Когда ближе к финалу он возвращается в свою частную квартиру, он впервые за много лет открывает окно, тушит сигарету и слушает уличный шум, который ему наконец позволено услышать.
Ранее, в другой сильной сцене, он наблюдает за астронавтом, с которым не удалось поговорить из-за сбоя связи. Астронавт роняет слезу, и та парит в невесомости. Де Сантис узнает в этой капле воды то, что не способен проявить в официальной роли: эмоцию, а в астронавте, парящем в одиночестве, — самого себя. «Благодать» вряд ли войдет в число величайших работ Соррентино, и сомнительно, что фильм произвел бы такой эффект без Сервилло. Но мало кто из актеров способен придать тепло даже монотонной драме. Тот, кто ждет глубокой дискуссии об эвтаназии, будет разочарован: эти вопросы лишь фон, призванный показать, что человек, независимо от статуса, хочет оставаться человеком, а не историческим монументом.
