От Египта до Индии и США: лидер Китая начал мировое турне
От саммита и частных встреч с Владимиром Путиным в Кыргызстане до ожидаемого визита в Белый дом. После года, в течение которого он принял в Китае более 20 лидеров, Си Цзиньпин начал серию зарубежных визитов. Где он побывает и чего пытается добиться?
Председатель КНР Си Цзиньпин начал в понедельник серию мировых встреч с рядом наиболее видных лидеров мира. Турне открылось в Кыргызстане, на двухдневном саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).
Из Кыргызстана председатель КНР, как ожидается, направится в Египет, откуда может продолжить путь в Индию на саммит организации БРИКС, который состоится на следующей неделе, а в конце месяца Си прибудет на встречу с Дональдом Трампом в Белый дом.
Что стоит за этим необычным мировым турне, с кем встретится Си и чего он пытается добиться?
Первая остановка: Кыргызстан
На бумаге Шанхайская организация сотрудничества занимается экономическим и оборонным сотрудничеством между странами Востока и включает в себя Китай, Россию, Индию, Пакистан, Иран и Беларусь.
На практике в последние годы саммит превратился в платформу, на которой Китай и Россия пытаются продвигать новый мировой порядок и представить альтернативу институтам и союзам, возглавляемым США и странами Запада.
Прибыв в воскресенье в Бишкек, столицу Кыргызстана, Си говорил о «золотом веке» в отношениях между странами. За торжественной формулировкой стоит более глубокое изменение. Китай работает над расширением своего экономического и политического присутствия в Центральной Азии — регионе, который годами считался «задним двором» Москвы.
Время проведения саммита не случайно. Прошло четыре с половиной года с момента вторжения России в Украину и шесть месяцев с начала войны между США и Ираном, и Владимир Путин планирует использовать саммит для серии личных встреч с Си и с Масудом Пезешкианом, президентом Ирана, чтобы углубить военное и экономическое сотрудничество между странами, что усилило давление Вашингтона на Россию и Китай.
Для китайского лидера это мировое турне является особенно необычным. В последние годы Си значительно сократил свои визиты за пределы страны. Но даже в тот период, когда Си оставался в Китае, он позаботился о том, чтобы мировые лидеры приезжали к нему: более 20 лидеров, включая Дональда Трампа, посетили Пекин за прошедший год.
Но на этой неделе в Бишкеке он открывает насыщенный дипломатический период. После Кыргызстана он, как упоминалось, должен совершить государственный визит в Египет — первый его визит в эту страну за десятилетие.
В последние годы Китай расширил свое присутствие в районе Суэцкого канала. А у Египта есть то, что нужно Пекину именно сейчас — доступ и информация.
Каир ведет диалог с Израилем, со странами Персидского залива, с палестинцами и с США; он напрямую вовлечен в ситуацию в секторе Газа и в обеспечение безопасности в Красном море; и он может предоставить Си оценку «из первых рук» того, как ключевые игроки в регионе читают ситуацию и куда она может развиваться.
Далее Си должен прибыть в Нью-Дели на саммит БРИКС. В конце сентября его также ожидает визит в Вашингтон и встреча с Дональдом Трампом.
Возможный визит в Индию, первый за 7 лет, свидетельствует об улучшении отношений между странами за последний год после периода напряженности вокруг пограничного конфликта.
Прямые рейсы были возобновлены, торговые пути открыты заново, а в марте Индия смягчила часть ограничений на китайские инвестиции в стране. На прошлой неделе стороны также договорились попытаться продвинуться в решении пограничных споров между ними.
Тем не менее, очевидно, что по мере роста Индии экономическая и технологическая конкуренция между странами только углубляется.
Новый центр — Китай
В прошлом году Си, Нарендра Моди и Владимир Путин выглядели смеющимися вместе на саммите ШОС, в то время как Вашингтон вел торговые войны с Китаем и Индией. Видео стало вирусным и разочаровало американцев.
С тех пор картина изменилась. Дональд Трамп снизил в феврале пошлины на товары из Индии с 50% до 18%, и обе страны ведут переговоры о торговом соглашении. Он также посетил Китай в этом году.
В этом месяце администрация Трампа расширила вторичные санкции против торговых партнеров Ирана, в том числе в сферах золота, технологий, цифровых активов, авиации и судоходства. Цель — углубить экономическую изоляцию Тегерана.
Однако для Китая это прямая угроза. Пекин является ключевым покупателем иранской нефти, и он объявил, что будет «решительно защищать» свои интересы.
Таким образом, нынешний раунд встреч, проходящий в тени войны в Иране, нестабильности на торговых и энергетических путях, торговых войн и технологической гонки, позволяет Китаю позиционировать себя не только как соперника США, но и как центральную и мощную державу.
Все это будет фоном для встречи Си и Трампа в Вашингтоне 24 сентября. Вопросы технологий, торговли, России и Ирана будут в центре переговоров. Но, как уже говорилось, еще до того, как он прибудет в Белый дом, Си посетит Бишкек, Каир и, по всей видимости, Нью-Дели.
Маршрут подчеркивает послание, которое Китай стремится передать. В мире, который он хочет построить, Вашингтон по-прежнему является центральной державой, но он уже не единственный центр.
Что стоит за визитом?
Карис Витти, генеральный директор и основатель группы Signal, занимающейся отношениями Израиля, Китая и Индо-Тихоокеанского региона, говорит:
«Единственной поездкой Си Цзиньпина за границу в этом году до сих пор была поездка в Северную Корею. Этот факт делает его предстоящую серию поездок на саммит ШОС, в Египет и, согласно сообщениям, также на саммит БРИКС в Индии, особенно примечательной».
«Некоторые интерпретируют этот необычный всплеск дипломатической активности на высшем уровне как попытку Пекина воспользоваться ослаблением доверия к Соединенным Штатам, особенно среди стран Глобального Юга».
«Первое физическое участие Си в саммите БРИКС с 2024 года, на этот раз в Индии, может быть попыткой напомнить членам организации о центральной роли Китая в период неопределенности. Это также может дать Пекину возможность попытаться стабилизировать свои отношения со своим ключевым соседом, темпы роста ВВП которого примерно на 40% выше, чем у Китая».
По словам Витти, «существует широкий консенсус, что окружающая среда стала более опасной: ядерный порядок, установленный в период холодной войны, описывается как такой, который «необратимо подошел к концу», нестабильность на морской арене угрожает ключевым судоходным путям, архитектура безопасности под руководством США на Ближнем Востоке ослабевает, а китайские компании, работающие за рубежом, сталкиваются с растущими рисками. Но нет внутреннего согласия относительно следующего шага, который должен предпринять Пекин».
«Ястребиные голоса в Китае утверждают, что страна должна развивать большую независимую способность и принять гораздо более сильную морскую позицию, включая предложения об усилиях, которые продлятся десятилетия с целью установления китайского превосходства на море».
«Другие утверждают почти обратное — что военная сила не может гарантировать безопасность Китая, и что интересы Пекина будут лучше защищены с помощью открытых, стабильных и четких международных правил и совместного управления морскими узкими местами».
Как это вписывается в нынешний дипломатический ход?
«Дипломатия Си выглядит меньше как кампания, призванная убедить Глобальный Юг выбрать Китай, и больше как попытка понять, как сам Китай должен действовать в мире, который стал намного сложнее», — объясняет Витти.
«Египет, например, позволит Пекину получить более четкую картину относительно Суэцкого канала, безопасности в Красном море, ситуации в секторе Газа и арабского мира».
«Очень может быть, что Си использует эти разговоры, чтобы проверить, достаточно ли по-прежнему традиционного предпочтения Китая к экономическому вовлечению и многосторонней дипломатии, или защита его расширяющихся глобальных интересов потребует от него играть гораздо более напористую и значительную роль в сфере безопасности».
