День независимости 2026: трещина в статусе Израиля в США глубже, чем кажется

День независимости Израиля отмечается в США в даты, близкие к григорианскому календарю, около 14 мая (в 1948 году 5 ияра пришлось на 14 мая). Посол в Вашингтоне и консульства приурочивают церемонии к этой дате, а парад в честь Израиля традиционно проходит в Нью-Йорке.

В сам День независимости, 5 ияра, те, кто не работает в израильских структурах, празднуют его на домашних встречах, устраивая «аль ха-эш» (барбекю), или на церемониях в местных общинах. Однако чувство нарастающей израильской идентичности в этот день смешано с осознанием реальности.

Связь между США и Израилем десятилетиями считалась одним из самых стабильных якорей американской внешней политики. Такие понятия, как «союз ценностей», «стратегическое партнерство» и «двухпартийный консенсус», были привычными выражениями в Вашингтоне. Но в последние недели, на фоне событий на региональной арене и беспрецедентных заявлений высокопоставленных американских чиновников, все отчетливее проступает тревожный сигнал: что-то глубоко изменилось.

Данные говорят сами за себя. Согласно актуальным тенденциям, около 60% американцев выражают сегодня негативное отношение к Израилю. Среди молодежи в возрасте 18–29 лет около 75% больше идентифицируют себя с палестинцами, чем с Израилем. Это цифры, которых не видели в прошлом, и уж точно не в рамках американского политического консенсуса. Причем часть выражающих эти позиции — евреи, для которых Израиль должен был бы стать убежищем.

Наиболее заметное политическое выражение этого изменения произошло недавно в Сенате. Голосование по сделке с оружием для Израиля в конечном итоге не было заблокировано, но выявило драматический сдвиг: 40 из 47 сенаторов-демократов проголосовали за блокировку сделки. Всего несколько лет назад такой шаг считался бы почти политическим самоубийством для среднестатистического сенатора. Сегодня он становится мейнстримом.

Сенатор-еврей Берни Сандерс резюмировал это так:

«Когда мы начинали, было всего 11 голосов. Сейчас их 40. Это отражает мнение американской общественности».

Иными словами, речь идет не только о политиках, но и о более глубоком социальном и культурном изменении.

Сдвиг заметен и на более широкой политической арене. Те, кто видит себя кандидатами в Белый дом в 2028 году с обеих сторон американской политической карты, больше не рассматривают безоговорочную поддержку Израиля как очевидный политический актив. Напротив, возникло почти «соревнование» в том, кому удастся дистанцироваться сильнее.

Одним из ярких символов этого является Рам Эмануэль, в прошлом мэр Чикаго и глава аппарата Белого дома при Обаме, сын бывших израильтян, чье второе имя — «Исраэль». Эмануэль недавно заявил, что рассмотрит возможность прекращения ежегодной оборонной помощи Израилю (около 3,8 миллиарда долларов) и даже введения эмбарго в случае нарушений. Эти слова, которые раньше считались выходящими за рамки легитимного дискурса, сегодня звучат в самом сердце демократического мейнстрима.

Началось ли все это с войны-в-газе? В значительной степени — да: кадры, разрушения и международная критика глубоко повлияли на американское общественное мнение, особенно среди молодежи. Но чтобы понять глубину перемен, нужно вернуться назад.

Убийство премьер-министра Ицхака Рабина в 1995 году ознаменовало для многих конец эпохи израильского лидерства, которое было готово идти на политические риски ради мира. С тех пор, и особенно в эпоху Биньямина Нетаниягу, американское восприятие Израиля постепенно менялось: от маленького и преследуемого государства к сильному, а иногда и спорному региональному игроку. С Нетаниягу ситуация иная: ему удавалось вызывать у американцев тяжелые чувства и неприязнь еще со времен его противостояния с четой Клинтон в 90-е годы.

Это изменение стало еще более острым в последнее время на фоне войны с Ираном. Президент Дональд Трамп, хотя и представляет жесткую линию в отношении Тегерана, подчеркивает, что решения принимает только он. «Я тот, кто принимает решения», — заявил он недавно, отвергая утверждения о том, что Израиль «втянул» его в войну. И вот только сегодня ночью он объявил о прекращении огня без даты окончания.

И все же в Вашингтоне есть те, кто указывает на израильское влияние и, прежде всего, на роль Нетаниягу в продвижении жесткой линии. Это нарратив, который начинает просачиваться и в американскую общественность.

В то же время Дональд Трамп, который начинает страдать от этого политически, демонстрирует сложную линию в отношении Израиля. С одной стороны, он подчеркивает: «Израиль доказал, что является великим союзником Соединенных Штатов. Он смел, верен и умеет побеждать».

С другой стороны, в действиях по отношению к Ливану и «Хезболле» он не колеблясь обозначал красные линии и требовал от Израиля сдержанности. Эта двойственность отражает новую напряженность: стратегическая поддержка наряду с политическим давлением.

Самый глубокий фактор перемен, возможно, демографический. Американское поколение, выросшее на историях 1967 и 1973 годов, видевшее в Израиле «андердога», постепенно уходит. На его месте растет поколение, воспитанное на кадрах из Газы, социальных сетях и иных глобальных нарративах.

Дональд Трамп, которому 79 лет, все еще представляет поколение, глубоко идентифицирующее себя с Израилем. Но большой вопрос заключается в том, что произойдет на следующий день. По всем признакам, будет ли избран президент-демократ или республиканец, отношение к Израилю, как ожидается, будет менее автоматическим и более обусловленным.

Итог ясен: союз между Израилем и США не распадается, но он больше не является само собой разумеющимся. То, что раньше было почти священным консенсусом, превратилось в арену политических, общественных и даже поколенческих споров. «Наших друзей на холме» становится меньше, поэтому работа должна будет стать основательной и сизифовой.