Слова вместо ракет: несмотря на «атаку, которой не было», в Израиле нет причин для разочарования

Поток насмешек и словесных ударов со стороны рупоров режима в Тегеране занял место кинетических ударов, которые США планировали нанести по Ирану в конце недели. «Все теперь понимают, что речь идет о фейковых новостях; Дональд Трамп отступил», — написал в соцсети Мохаммад Маранди, бывший советник иранской переговорной группы, в то время как в Корпусе стражей исламской революции поспешили категорически опровергнуть существование какого-либо соглашения об открытии Ормузского пролива.

«Иран ежедневно умоляет о сделке, а затем меняет позицию», — так недавно описал перемены в позиции режима госсекретарь США Марко Рубио. Сейчас подобные голоса звучат уже в адрес самого президента Дональда Трампа.

Трудно определить, что побудило его заморозить военную операцию в последний момент. Некоторые утверждают, что это нельзя рассматривать как проявление нерешительности, и что это расчетливый и встроенный элемент стратегии, которую он ведет в отношении Тегерана, по крайней мере до завершения промежуточных выборов в США. Другие источники приписывают это нескромному давлению со стороны Саудовской Аравии, Катара, Пакистана и Омана, которые опасались последствий расширения боевых действий и поспешили остановить его. В Иране, напротив, увидели в этом подтверждение сообщений СМИ о нехватке перехватчиков и об американских опасениях по поводу военного втягивания. Итог: американский президент воспринимается как тот, кто совсем не хочет этого. По крайней мере, не в данный момент.

С точки зрения Израиля, несмотря на изматывающее напряжение и знакомое чувство дежавю, не факт, что разочарование решением Дональда Трампа действительно оправдано. Продолжение оказания массированного давления на Тегеран, когда военная опция продолжает висеть в воздухе, может углубить экономический кризис в Иране и разжечь внутренние волнения — процессы, которые служат высшей, хотя и не декларируемой цели: смене режима изнутри. Интенсивная, но ограниченная по времени атака, проведенная до того, как для этого созданы условия, даже если она приведет к уничтожению инфраструктуры и значительных возможностей, может закончиться возвращением сторон за стол переговоров и соглашениями, которые позволят режиму восстановиться.

История учит, что соглашения, завершающие войны на истощение, останавливают огонь, но, как правило, не устраняют источник угрозы. Когда военная и политическая система врага остается нетронутой, соглашение скорее замораживает войну, чем заканчивает ее.

Конечно, приостановка боевых действий рассматривается только в том случае, если можно гарантировать, что иранцы не воспользуются временем для прорыва к ядерной бомбе или для существенного изменения баланса, установившегося после операции «Рык льва».

На данный момент иранцы не только адаптировались к новой реальности, но и их уверенность в себе возросла. Режим оценивает, что его выносливость при нынешнем уровне оказываемого на него давления больше, чем у президента Дональда Трампа перед лицом ограничений, в которых он находится. Режим восстанавливает системы командования и управления, пострадавшие в ходе боевых действий, и расширяет свои оперативные возможности, как напрямую, так и через прокси-организации.

Чувство высокомерия, которое сейчас окутывает дворцы режима, может обернуться против него и подтолкнуть Дональда Трампа к атаке раньше, чем он планировал.

После событий минувших выходных в Израиле должны исходить из того, что шансы на мощную атаку не только не уменьшились, но даже возросли. То же самое касается активного участия Израиля в боевых действиях против Ирана и его прокси-организаций. Задача поддержания готовности в реальности продолжающейся неопределенности непроста. Затяжная война, кажется, подготовила всех нас и к этому.

Не отказываться от пресечения

Не только можно, но и необходимо проявлять скептицизм в отношении соглашений о разоружении ХАМАС и демилитаризации сектора Газа. Всего две недели назад в своей первой речи в качестве главы политбюро ХАМАС Халиль аль-Хайя поклялся продолжать путь своих лидеров-шахидов — «до освобождения мечети Аль-Акса и Палестины» — и дал понять, что движение не откажется от «пути сопротивления». В Израиле не должны колебаться в вопросе, верить ли этому обязательству или разговорам о разоружении и прекращении военной деятельности.

Найдутся те, кто скажет: в отношении возвращения всех заложников тоже все были скептичны, а в конечном итоге реальность опровергла их опасения.

На это есть два ответа. Первый — отказ от заложников, которые изначально удерживались для оказания давления и достижения других интересов, не равен отказу от «пути сопротивления», который является сутью и целью существования организации. Во-вторых, ХАМАС тоже чему-то научился на примере отказа от заложников.

В любом соглашении Израилю запрещено отказываться от двух компонентов: контроля над территорией в соответствии с текущим разделением и свободы пресекающих действий.

Основной инструмент, который сегодня ограничивает способность ХАМАС наращивать свою военную мощь, — это свобода пресекающих действий Израиля. Пока они находятся под постоянной угрозой со стороны Израиля, террористы ХАМАС вынуждены вести свою жизнь в туннелях и тайниках, с низким профилем и соблюдением мер безопасности, которые затрудняют их деятельность.

И не только это: чтобы избежать сюрпризов против нас, жизненно важно лишить врага возможности организоваться для их осуществления. Прекращение или значительное сокращение пресекающих действий даст врагу уверенность и чувство защищенности, которых ему не хватает и которые жизненно важны для его организации.

Израильская система поступила правильно, проведя в конце недели серию атак против террористов, инфраструктуры и складов оружия в секторе Газа. Это был четкий сигнал о нежелании отказываться от свободы пресекающих действий. Настоящим испытанием решимости Израиля в этом вопросе станет его настойчивость в этом.