Дональд Трамп меняет правила игры в глобальных альянсах

Чтобы понять значение решения Дональда Трампа вывести около 5 000 американских солдат из Германии, необходимо вернуться в 1944 год, к инициативе президента Франклина Делано Рузвельта и Бреттон-Вудской конференции. Там были заложены основы не только новой монетарной системы, но и целого мирового порядка, построенного на уроках двух разрушительных мировых войн. Организующая идея была ясна: США возглавят создание более стабильного мира посредством сочетания экономической открытости, коллективной безопасности и ограничения военного национализма. В рамках этого видения, позже названного «глобализацией», Вашингтон взял на себя широкую ответственность: восстановление Германии и Японии, открытие американского рынка для их экспорта почти без пошлин и формирование конституционного строя, ограничивающего их способность предпринимать военные действия и закрепляющего пацифизм в качестве основополагающего принципа.

На этом фоне нынешние трения между Трампом и его союзниками не случайны. Они начались еще в начале войны против Ирана, когда Вашингтон потребовал от Германии и Японии содействия в оперативных действиях в Ормузском проливе, включая разминирование и открытие судоходных путей. Для американской администрации это было само собой разумеющееся требование в рамках союза. Для Берлина и Токио это стало переходом конституционной и политической черты. Немецкий отказ получил необычное публичное выражение. Министр обороны Борис Писториус пояснил, что «это не наша война». Однако конфликт обострил канцлер Фридрих Мерц, заявивший, что США были «унижены» Ираном. Реакция Трампа была резкой и прямой: он раскритиковал канцлера в социальной сети Truth Social, заявив, что тот «должен уделять больше времени завершению российско-украинской войны». И добавил: «Он должен уделять больше времени исправлению своей сломленной страны, и он должен уделять меньше времени вмешательству в дела тех, кто избавляется от иранской ядерной угрозы».

Не менее острое трение происходит на азиатской арене. В марте 2026 года в Токио разразился политический кризис после того, как премьер-министр Японии Санаэ Такаити отклонила просьбу Трампа направить военно-морские силы и минные тральщики в Ормузский пролив. На встрече в Белом доме 19 марта Такаити пояснила, что Япония поможет там, где сможет, но не выйдет за рамки ограничений, налагаемых ее пацифистской конституцией. Этот отказ вызвал гнев в Белом доме, а также потрясение внутри самой Японии, когда члены парламента от Либерально-демократической партии предупредили, что этот шаг ставит под угрозу американский «зонтик безопасности» и может повлечь за собой экономическую ответную реакцию.

Трамп предвидел это еще более десяти лет назад. Задолго до нынешнего кризиса он указывал на разрыв между американскими обязательствами и отсутствием взаимности со стороны союзников: «Вы знаете о нашей армии, все говорят о ее бюджете, но они не понимают — мы заботимся о Германии, вероятно, никто вообще этого не знает. Мы заботимся о Японии — у нас есть оборонный союз с Японией: если на нас нападут, то Япония не обязана нам помогать, а если нападут на Японию, то мы вступаем в Третью мировую войну. Что это за сделка?» С его точки зрения, нынешняя реальность является прямым воплощением этой критики.

Тем временем в Берлине идет двойственный процесс. С одной стороны — политическая нерешительность и нежелание втягиваться в конфликт с Ираном на стороне США. С другой — беспрецедентное ускорение военной подготовки. Термин Zeitenwende («исторический переломный момент») описывает попытку Германии изменить стратегический курс. Германия инвестирует миллиарды в модернизацию логистической инфраструктуры, включая адаптацию портов, таких как Бремерхафен, для переброски тяжелых танков. Параллельно рассматриваются такие сделки, как конверсия гражданских заводов, например Volkswagen, для оборонного производства в сотрудничестве с израильскими компаниями.

Однако разрыв между заявлениями и фактической готовностью остается глубоким. Германия сталкивается с существенными трудностями в строительстве своей военной мощи: нехваткой кадров, сложностями в наборе солдат и отсутствием полной готовности армии к сценариям широкомасштабных конфликтов. Дискуссии о возобновлении обязательного призыва и необходимости повышения оперативной пригодности иллюстрируют, насколько этот процесс далек от завершения.

К этому добавляется тихая, но значимая перемена. С 1 апреля вступила в силу поправка к немецкому законодательству, согласно которой миллионы мужчин призывного возраста должны будут получать разрешение от властей для выезда за границу на срок более трех месяцев. Если рассматривать этот шаг как часть последовательности, становится ясно, что речь идет о мере, усиливающей способность государства контролировать свои человеческие ресурсы в чрезвычайной ситуации, даже если она облечена в смягченный бюрократический язык.

Здесь обостряется парадокс: Германия готовится к будущему конфликту с Россией и вкладывает в это огромные ресурсы, но колеблется принимать участие в текущем конфликте на стороне США. Она пытается наращивать возможности, менять законы и готовить инфраструктуру, но все еще не готова политически и оперативно вступать в столкновение в реальном времени.

Именно в этом контексте принимается решение Трампа: вывод 5 000 солдат может показаться ограниченным, но это четкий сигнал. Хотя полный выход требует одобрения Конгресса, значительное сокращение находится в компетенции президента. По всей видимости, это лишь первый этап. Речь идет о глубокой трещине в порядке, выстроенном со времен Бреттон-Вудса. Но в отличие от предыдущих кризисов, на этот раз речь идет не о внешнем вызове, а о разложении изнутри.

Для Трампа уравнение простое: если союзники не действуют, когда он просит, нет причин продолжать удерживать для них полный «зонтик безопасности». Германия и Япония воспринимаются как те, кто пользуется порядком, но не несет бремени. Значение этого гораздо шире, чем просто размещение войск. Если Германия и Япония продолжают пользоваться американским покровительством, но отказываются действовать, когда это требуется, и если сами США начинают сомневаться в целесообразности созданного ими порядка, то речь идет уже не о точечном кризисе, а об изменении правил игры.

Отступление Трампа из Германии — это, возможно, шаг всего в 5 000 солдат, но он является начальным этапом более широкого процесса. Его значение гораздо больше: это стартовый выстрел для пересмотра самих американских обязательств перед мировым порядком, который страна сама создала. И в этом вакууме есть те, кто выигрывает. Для Владимира Путина любой раскол между Вашингтоном и Берлином — это стратегическое достижение, ослабляющее НАТО изнутри. А на азиатской арене растущий разрыв между США и Японией дает председателю Китая Си Цзиньпину возможность проверить, насколько американские союзы действительно держатся в момент истины.

Если это и есть направление, Европа и Япония могут очень быстро обнаружить, что мир, на который они привыкли опираться, уже не тот, что был прежде, и что эпоха, в которой США являются стабильным и непоколебимым якорем, уходит в прошлое.

Д-р Коби Барда, многопрофильная школа HIT и старший исследователь института JPPI.