Эффект бумеранга: преждевременное празднование падения доллара ниже 3 шекелей

Снижение курса доллара ниже отметки в 3 шекеля, впервые за десятилетия, воспринимается многими как экономическое облегчение. Импортные товары могут стать дешевле, а инвестиции за рубежом кажутся более доступными в шекелевом выражении. Однако в сфере налогообложения связь между обменным курсом и налоговыми обязательствами гораздо сложнее и порой действует в обратном направлении.

Разрыв между ощущением в шекелях и фактическим расчетом налога особенно заметен среди инвесторов, работающих на иностранных рынках или владеющих цифровыми активами. Многие из них измеряют показатели в шекелях, и поэтому, когда доллар слабеет, их прибыль сокращается, но интуитивная мысль о том, что налог, который они заплатят, также пропорционально уменьшится, не всегда верна.

Аудитор и адвокат Хагай Альмакаис, эксперт по международному налогообложению и криптоактивам, объясняет изданию «Маарив», что это одна из самых распространенных ошибок:

«Налог не обязательно определяется согласно расчету инвестора в шекелях. Возможна ситуация, когда актив вырос в цене в долларах, и поэтому с точки зрения налогового законодательства существует прибыль, даже если падение доллара значительно её сократило.»

Так, инвестор, купивший акцию за 100 долларов, когда курс доллара составлял 3,5 шекеля, и продавший её за 110 долларов, когда доллар упал до 2,9 шекеля, в шекелевом расчете понес убыток. Такой инвестор может увидеть прибыль, и не только это — результат может существенно различаться в зависимости от банка или финансового учреждения, в котором ведется его счет.

«Иностранный банк может показать прибыль в 10 долларов, но правильный расчет укажет на шекелевый убыток, который не будет признан для взаимозачета, поскольку прибыль следует рассчитывать так, чтобы инфляционной составляющей был курс доллара. Таким образом, видно, что прибыль в шекелях значительно размылась или даже возник убыток, и более того, отчет из иностранного банка продолжит показывать прибыль из-за продажи по цене выше цены покупки».

Это означает, что инвесторы могут обнаружить, что платят налог даже тогда, когда на самом деле прибыль в шекелях очень низка или даже отрицательна. «Объяснение этого явления кроется в освобождении, предоставляемом физическим лицам на доходы от курсовых разниц, и поэтому в обратном направлении, когда возникает убыток от падения обменного курса — он нейтрализуется при расчете налога. В такой реальности инвесторам необходимо учитывать не только показатели актива, но и обменный курс, и время реализации, а иногда даже заранее рассматривать налоговое планирование», — говорит Альмакаис.

Явление обостряется на фоне роста глобальных инвестиций, и в частности на рынке криптоактивов, где многие инструменты оцениваются в долларах и существует высокая частота операций. «В мире криптоактивов большинство активов оцениваются в долларах, а также существует высокая ротация между ними. Инвесторы совершают множество операций и не всегда останавливаются, чтобы понять, как каждая из них транслируется в налоговое обязательство», — отмечает эксперт.

Каждая продажа, конвертация или использование актива могут считаться налоговым событием, даже без фактического вывода денежных средств. Когда к этому добавляется волатильность валюты, получается реальность, в которой трудно оценить налоговое обязательство без упорядоченной документации и детального расчета.

«Налоговое управление проверяет сами сделки, даты покупки и продажи, а также изменение стоимости актива и валюты. С другой стороны, многие инвесторы сосредотачиваются на итоговой строке в банковском счету. Разрыв между этими двумя точками зрения может привести к ошибочным оценкам и даже к сюрпризам при расчете налога».

Наряду с обменным курсом, на налоговое обязательство также влияют время реализации, объем деятельности и тип актива. «Вывод таков: неправильно смотреть только на курс доллара. Тот, кто инвестирует в иностранные активы или в криптоактивы, должен понимать, что налог рассчитывается по широкому комплексу факторов, и что иногда ощущение прибыли или убытка не отражает фактический налоговый результат», — резюмирует Альмакаис.