Экономические аргументы Трампа в отношении Ирана: реальность или прикрытие?
Президент США Дональд Трамп оправдывает соглашение с Ираном угрозой глобальной экономической катастрофы из-за возможной блокировки Ормузского пролива. Однако экспертный анализ показывает, что энергетический сектор мира кардинально изменился за последние 50 лет, а влияние нефти на мировую экономику существенно снизилось.
В своих выступлениях на церемониях подписания меморандумов о взаимопонимании с Ираном президент США Дональд Трамп неоднократно подчеркивал, что этот шаг предотвратит обвал цен на нефть и обеспечит рост биржевых индексов. Президент обосновывал свою готовность к уступкам иранскому режиму необходимостью предотвратить «мировую экономическую катастрофу» — сценарий, при котором блокировка Ормузского пролива привела бы к депрессии, массовой безработице и инфляции из-за сбоев в цепочках поставок энергоносителей.
Этот аргумент быстро стал доминирующим в глобальном дискурсе. Его активно транслировали лидеры общественного мнения и инвесторы, апеллируя к опыту нефтяных кризисов 1973/74 и 1979/80 годов, сопровождавшихся дефицитом топлива и промышленным спадом. Однако сторонники этой версии игнорируют тот факт, что за прошедшие полвека энергетический ландшафт изменился до неузнаваемости. Если в 1980 году около 40% мировой электроэнергии производилось из нефти, то в последнем квартале 2025 года этот показатель составил лишь 2%. Соответственно, колебания цен на «черное золото» сегодня оказывают минимальное влияние на стоимость электроэнергии и конечных товаров.
Транспортный сектор также прошел через трансформацию: автомобили стали экономичнее, а доля электромобилей и гибридов стремительно растет. Постоянное повышение энергоэффективности привело к значительному сокращению потребления нефти на единицу мирового ВВП. В результате, даже до того как США увеличили добычу нефти и газа в ответ на блокировку пролива, запасы в странах ОЭСР оставались избыточными. Вопреки прогнозам Трампа, биржевые индексы продолжали расти в период напряженности в Ормузском проливе и снизились на 3–4% лишь после подписания рамочного соглашения с Ираном.
Иран представляет собой бедную, сломленную диктатуру, чье население живет в постоянном страхе перед гиперинфляцией, репрессиями и военными ударами. Военная способность Корпуса стражей исламской революции время от времени запускать БПЛА по танкерам не делает страну сверхдержавой. Иран находится в нижней части пирамиды глобального богатства: ВВП на душу населения там составляет около 3400 долларов, что почти на 97% ниже аналогичного показателя в США (около 94 тысяч долларов). Режим находится на грани выживания и не способен реально угрожать американской экономике или свободе судоходства. По сути, он лишь «размахивает водяным пистолетом».
Вывод очевиден: Дональд Трамп сознательно использует страх перед экономическими последствиями как удобное прикрытие. Это позволяет ему оправдать смену внешнеполитического курса в отношении Ирана, отдавая предпочтение диалогу вместо военного столкновения, исход которого был бы предрешен в пользу США. Это политический выбор, который не требует подкрепления абсурдными экономическими доводами.
