Элиав Тати: «Люди выходят из реалити и думают, что солнце светит им из задницы»
Элиав Тати, известный участник реалити-шоу, в откровенном интервью подкасту «Спилл ит» рассказал о жизни после проекта, отношениях с Бар Коэн и своем сложном пути от ультраортодоксального прошлого к светской жизни. Он также поделился мнением о культуре инфлюенсеров и критически высказался о политической ситуации в Израиле.
В последний год Элиав Тати стал отцом: у него и Бар Коэн родился первенец Элия. Путь к родительству был непростым для пары, познакомившейся в доме «Большого брата» около четырех лет назад. Коэн, воспитывающая 7-летнего ребенка от предыдущих отношений, ранее делилась опытом прохождения процедур по лечению бесплодия. «По-моему, я стал отцом только по титулу. Я функционирую как родитель уже четыре года, с тех пор как Лио вошел в мою жизнь», — признается Тати в интервью для подкаста «Спилл ит» с Лилах Маркович.
«Вполне возможно, что если бы я не влюбился в Бар на шоу, я бы не связал жизнь с женщиной, у которой уже есть ребенок. Иногда смотрят на нас и говорят: "Вы даете мне надежду". Но я всегда отвечаю, что это не совсем так: я влюбился в нее до того, как узнал как мать, и это другое. Возможно, на обычном свидании я бы сказал: "Послушай, это не подходит"».
Тати и Коэн начали отношения внутри знаменитого дома и, в отличие от многих других пар, сумели сохранить стабильность. «Я думаю, что стал тем, кто я есть сегодня, благодаря Бар. Нужно понимать, что телешоу — это не отношения, они проверяются только после него. Она была "all-in", больше чем я, признаю, и не видела препятствий. Она видела, каким я буду как партнер и семьянин — это взгляд женщины, которая уже является матерью. Одинокая 24-летняя девушка, возможно, сказала бы: "Кто ты мне нужен? Исчезни"».
Через год после выхода из шоу пара поженилась, но Тати отмечает, что их путь не всегда был легким. «Разве нет проблем? Их полно, как у любой пары. Вопрос в том, умеешь ли ты справляться с ними или заметаешь под ковер. Бар говорит обо всем. Не все женщины такие, я не такой, но она не пойдет спать, не прояснив ситуацию».
О родительстве и публичности
«Ваш путь к родительству был непростым».
«Нет. Я был против того, чтобы делиться этим, не хотел вызывать жалость. Но Бар очень любима аудиторией, и огромное количество женщин сталкиваются с подобными проблемами. Когда произносят слово "инфлюенсер", это не только код купона, это добавочная стоимость. Бар — инфлюенсер, потому что у нее есть аудитория, которая идентифицирует себя с ней. Бар хотела, чтобы я стал отцом, больше, чем она сама хотела стать матерью во второй раз. Я мог зайти в душ и разрыдаться от этого. Насколько женщина может жаждать сделать что-то для своего мужчины».
Роды сопровождались серией микро-доку-реалити, в ходе которой выяснилось, что Тати возражал против присутствия матери Коэн в родильном зале. Его позиция вызвала бурю в сети. «Люди видят две минуты из того, что обсуждалось три-четыре месяца», — говорит он. «Если женщина говорит мужу: "Я не могу без мамы", я как мужчина остановлюсь и спрошу почему. Ты стесняешься меня в таком состоянии? Не доверяешь, что я справлюсь? Если это причины, то я прихожу и говорю: я готов на 200%. Не буду отрицать, мое мнение было очень решительным».
«Я безмерно уважаю маму Бар, и могу сказать, что и она меня уважает. Множество людей поймали на этом волну, делали ролики в TikTok ради просмотров. Но вы же знаете Бар Коэн, неужели вам кажется, что это прошло бы просто так? Здесь была настоящая, честная дискуссия. Я хотел как мужчина на 100% поддержать свою жену в родах, и это мое полное право».
«Мне все равно, если Бар зарабатывает больше»
Тати (35) ведет отношения «любви-ненависти» со сферой развлечений с тех пор, как покинул «Большого брата». Он бухгалтер по образованию, владелец бизнеса и ведущий экономического подкаста «Не считаю» (Ло осе хешбон). Даже после прихода славы он вернулся к основной деятельности.
«Бар подтолкнула меня вернуться в бизнес. Трудно после реалити вернуться к обычной жизни: все тебя знают, у каждого есть мнение, тебе морочат голову. Все расстраиваются после шоу, люди думают, что солнце светит им из задницы, и извините за выражение, но не все — Бар Коэн. Бар преуспела по-крупному. Я вижу сообщения людей, которые вышли из реалити и пребывают в глубоком унынии: "Я думал, у меня будет 100 тысяч подписчиков, и я буду работать"».
«В мире инфлюенсеров есть деньги. Это тебя не соблазняет?»
«Не забывайте, что инфлюенсеры рекламируют бизнесы, которые зарабатывают гораздо больше них. Если бизнес платит им такие суммы, подумайте, сколько зарабатывает сам бизнес. А я не говорю, сколько зарабатываю я».
«Так не спрашивать, кто зарабатывает больше?»
«Хочешь услышать кое-что? Мне все равно, если Бар будет зарабатывать больше, я желаю ей зарабатывать больше всех. У меня нет с этим никаких проблем».
Хотя его партнерша — одна из самых успешных инфлюенсеров в Израиле, Тати вызвал скандал, высказавшись против этой культуры. В своем подкасте он заявил: «Извините, но монтировать ролики — это не тяжелая работа. Тяжело — это человек, который кладет блоки на стройке зимой под дождем». По его словам, давление на создателей контента — это лишь нагрузка, а не реальная трудность.
«Я не знал, что наделает этот подкаст. На меня набросились, потому что моя жена в этой сфере, это стало триггером для людей, но она знает мое мнение».
«Меня невозможно обмануть»
В отличие от многих выходцев из реалити, Тати не избегает политических тем. Он часто высказывается за призыв ультраортодоксов и критикует политиков. «Мне предлагали пойти в политику, не буду лгать. Меня там не будет по простой причине: мне это невыгодно экономически, и я не стесняюсь об этом говорить».
«Возможно, моя способность влиять извне сейчас больше, чем если бы я был внутри. Сегодня в моем бизнесе есть отдел, занимающийся возвратом налогов, и я возвращаю людям от миллиона до полутора миллионов шекелей каждый месяц. Политическая сфера — не моя специализация. Я буду там во всем, что касается экономики и стоимости жизни, и в тот день, когда пойму, что изнутри смогу влиять больше, я это сделаю».
Когда Тати говорит, что «был там», он имеет в виду свое прошлое. До 20 лет он учился в иешиве и знает этот мир досконально. «Я был во всех мирах: от иешив литваков до "вязаных кип". Меня невозможно провести: ни ультраортодоксы, ни светские. Очень высокий процент ультраортодоксов не учится в иешивах, я знаю это, потому что был там. У меня были двоюродные братья, которые "учились", а на самом деле работали. Светские не знают, что такое ультраортодоксы, но ультраортодоксальный парень знает, кто ты, потому что твой мир открыт».
«Силой ничего нельзя сделать. Тот, кто думает, что призовет ультраортодоксов путем санкций — ошибается. Вы не понимаете, сколько денег у богатых ультраортодоксов, которые могут содержать всю общину. Они вообще не пользуются деньгами государства, там такие объемы, что мы им не нужны. Разница между нами в том, что у них, если раввин сказал, все стоят в очереди. У нас же, даже если командир сказал, найдутся те, кто откажется».
«Бывают дни, когда я жалею, что не в иешиве»
Тати формально вышел из религиозного мира, но эмоциональная связь с традициями осталась. «Я верю в Землю Израиля, в Бога и Творца мира. Если бы у меня не было религиозной идеологии, я бы здесь не остался».
«Приходила ли мысль вернуться к религии полностью?»
«Да. Мой раввин говорил: "У каждого, кто религиозен, будет кипа на голове. Но не каждый, у кого кипа, обязательно религиозен". Я могу сказать, что это заложено во мне на самом высоком уровне, и бывают дни, когда я жалею, что я не в иешиве. Я могу плакать, когда говорю об этом. Учить Тору по-настоящему — это не открыть книгу и пойти на футбол, это быть человеком с ценностями. Это строит то, кто ты есть».
«Почему бы не соблюдать Шаббат?»
«Тот, кто думает, что раз он соблюдает Шаббат, то он религиозен — ошибается. Нельзя произносить утренние благословения и быть в стрингах на море. О, если бы я снова стал учеником иешивы, это моя мечта. Есть что-то, что исчезает, такая аура. Ты видишь пожилого человека, вокруг которого есть какая-то аура, из-за которой ты автоматически его уважаешь, не потому что ему трудно идти, а потому что в нем есть что-то, что выше тебя».
