Эрдоган против Израиля: как мэр-революционер стал правителем Турции
От имама Стамбула до правителя с почти неограниченной властью: как Реджеп Тайип Эрдоган превратил Израиль в инструмент политической игры — и почему он может сменить курс в тот момент, когда это станет ему выгодно.
Реджеп Тайип Эрдоган уже давно перестал быть просто очередным региональным лидером на Ближнем Востоке. Он правит Турцией более двух десятилетий, меняя страну изнутри, конфликтуя с Западом и придерживаясь жесткой линии в отношении Израиля, при этом мастерски возвращаясь к переговорам, когда это отвечает его интересам. Даже когда его риторика звучит подчеркнуто идеологизированно, Эрдоган остается прежде всего прагматичным политиком, умеющим разыгрывать сильные карты.
Его путь начался далеко от президентского дворца в Анкаре. Эрдоган ворвался в общественное сознание как мэр Стамбула в 90-е годы, создав себе имидж эффективного управленца — религиозного, консервативного и близкого к народу. В 2003 году он возглавил правительство Турции, предложив альтернативу светской элите, правившей страной десятилетиями. Его поддержали жители периферии, консервативные слои населения и те, кто чувствовал пренебрежение со стороны «старой Турции».
В начале пути Запад воспринимал его как консервативного, но прагматичного лидера. Турция демонстрировала экономический рост, развивала инфраструктуру, и Эрдоган казался человеком, способным объединить политический ислам с современной экономикой. Однако со временем он трансформировался из партийного лидера в единоличного правителя системы.
Поворотным моментом стала попытка военного переворота в 2016 году. Эрдоган удержал власть и использовал ситуацию для изменения правил игры. В 2017 году на референдуме был одобрен переход к президентской системе правления: должность премьер-министра упразднили, а полномочия президента были значительно расширены. Критики отмечали, что это ослабило парламентский контроль и баланс ветвей власти, сосредоточив беспрецедентные рычаги управления в одних руках.
С тех пор Турция все больше напоминает государство, институты которого выстроены вокруг фигуры президента. Свобода прессы ограничена, политические оппоненты подвергаются преследованиям, а судебная система воспринимается многими как политический инструмент. Яркий пример — арест Экрема Имамоглу, мэра Стамбула и одного из главных соперников Эрдогана, в марте 2025 года. Власти ссылаются на серьезные правонарушения, тогда как оппозиция и международное сообщество видят в этом попытку устранить конкурента.
Израиль как политический инструмент
Отношения между Израилем и Турцией не всегда были напряженными. Долгие годы страны связывали тесные оборонные, экономические и дипломатические контакты. Однако при Эрдогане, по мере укрепления исламской идентичности его правления, палестинский вопрос стал для него центральным инструментом. Критика Израиля превратилась в постоянную часть его политического бренда.
Это не только вопрос эмоций. Для Эрдогана Израиль — удобная карта, позволяющая обращаться к разным аудиториям: к консервативному электорату внутри страны, к арабскому и мусульманскому миру, а также к имиджу лидера, бросающего вызов Западу. Чем слабее позиции Эрдогана внутри страны или в экономике, тем более жестким становится его тон в отношении Израиля.
В последние годы риторика перешла в плоскость реальных действий. В мае 2024 года Турция прекратила прямую торговлю с Израилем, а позднее ввела ограничения на воздушное и морское сообщение. До этого момента объем двусторонней торговли достигал около 7 миллиардов долларов в год, что свидетельствует о реальных экономических издержках для самой Турции.
Тем не менее, в этом и заключается суть стратегии Эрдогана. Он может позиционировать себя как главного противника Израиля, а затем рассматривать возможность нормализации отношений, когда политическая конъюнктура изменится. В прошлом между Анкарой и Иерусалимом уже случались периоды разрывов и последующих примирений. Его идеология всегда идет рука об руку с политической выгодой.
Поэтому вопрос о его «пунктике» относительно Израиля сложнее, чем кажется на первый взгляд. Израиль служит для него символом, инструментом мобилизации, способом отвлечения внимания и рычагом давления на мусульманский мир. Когда это выгодно, он идет на обострение; когда ситуация изменится, он может вновь начать посылать примирительные сигналы.
Эрдоган — жесткий, опытный и циничный игрок. Израиль для него — не только идеологический противник, но и политический актив. И главный вопрос заключается не в том, захочет ли он снова вести диалог, а в том, какую цену он потребует взамен, когда это произойдет.
