«Если бы я говорил всё, что думаю, меня бы, наверное, арестовали»
Юмор и честность Надира Элиягу стали основой его успеха в сети, даже если иногда это приводило к конфликтам со знаменитостями. С аудиторией в четверть миллиона подписчиков он признаётся, что зарабатывает неплохо, но, в отличие от многих коллег, предпочитает не называть конкретные суммы. В интервью «Спил ит» он рассказывает о близкой дружбе с Бар Коэн и Нофар Мор, отношениях с партнёром и мечте выйти за пределы Инстаграма.
Надир Элиягу — это воплощение современной истории Золушки. Он вырос в Димоне, вдали от индустрии развлечений, был случайно замечен во время работы в рекламном агентстве в Беэр-Шеве и по совету агента переехал в Тель-Авив. В итоге он стал успешным инфлюенсером с сотнями тысяч подписчиков, за которыми стоит лояльное сообщество, следящее за каждым его шагом.
«Всё произошло в одночасье, и это не метафора», — признаётся Элиягу в интервью подкасту «Спил ит» с Лилах Маркович. — «Я был далёк от столичной жизни, не понимал людей, которые спускают все деньги на аренду. Даже сегодня мы с моим партнёром Нафтали живём скромно: максимум — заказываем еду через «Сибус» вечером, смотрим сериал и никуда не выходим».
На вопрос о том, не пугает ли его такая внезапная популярность, он отвечает: «Пугает до смерти. Когда я уволился с работы, я очень боялся, что не смогу платить за аренду. Тогда не было профессии «инфлюенсер» в чистом виде, без участия в реалити-шоу. Но мой агент сказала: «Ты можешь зарабатывать гораздо больше». И я решил рискнуть».
Элиягу было 28 лет, когда он получил этот шанс — по его словам, довольно поздно для сферы, где многие становятся известными ещё в школе. «Я понял, что мне нечего терять. Я зарабатывал 8,5–9 тысяч в агентстве и был в неведении. А когда читаешь статьи, что создатели контента получают 50 тысяч шекелей брутто, начинаешь задумываться. Послушайте, суммы могут быть разными. Сегодня многие зарабатывают очень хорошо, даже не будучи звёздами первой величины. Что касается меня — я зарабатываю отлично, но не назову сумму. Это не мой характер, да и мама так учила. Мы живём в сумасшедшее время, многие люди с трудом сводят концы с концами, так зачем мне хвастаться?»
«Я гей, меня легче простить»
Элиягу (32 года) знает, что нравится не всем. Его прямота и видео, в которых он критикует индустрию развлечений вместе со своим сообществом подписчиц, которых он называет «каскасот», не раз приводили к неприятностям. Например, после критики нарядов Сапир Ависаррор.
«Я очень люблю Сапир, она тогда расстроилась из-за моих слов, но сегодня у нас всё в порядке. Это не был настоящий конфликт, просто мелочь. Я написал в сторис, что её образ вызывает головокружение, а она ответила: «Откуда ты знаешь, что я ношу, если не подписан на меня?». Сейчас мы в отличных отношениях, я покупаю вещи её бренда и искренне ею восхищаюсь. Я гей, поэтому меня легче простить, к тому же я умею смеяться над собой, над Нафтали и своими родителями. Все воспринимают это как шутку. Может, поэтому натуралы менее успешны в этом жанре? Когда ты гей, тебя, возможно, легче простить».
Элиягу вспоминает, как четыре года назад агентства даже предлагали ему деньги за то, чтобы он высмеял их подопечных в сторис. «Сегодня так уже нельзя, нельзя ни над кем смеяться. Но это уже не представляет меня. Я чувствую вайб человека. Если бы я говорил всё, что думаю, меня бы, наверное, арестовали».
На вопрос, отправляет ли он контент героям своих шуток заранее, он отвечает отрицательно: «Никогда. Дана Зармон однажды расстроилась и отписалась от меня, когда я прокомментировал её фото в джинсах и футболке фразой: «Ты, видимо, знаешь недостаточно людей». Но я никогда не буду шутить о детях или внешности. Если бы она написала: «Послушай, это неуместно, удали», я бы удалил без споров. В конце концов, это юмор, и если у тебя нет самоиронии — это твои проблемы».
Дружба и личная жизнь
В близкий круг Элиягу входят участницы реалити-шоу Бар Коэн и Нофар Мор. «Индустрия лицемерна, и я берегу себя. У меня есть мой муж, подруги из дома и те, кого я встретил в этой сфере, но я не слишком смешиваюсь. Это часть работы, но это не я».
С Нафтали, разработчиком программного обеспечения, Надир вместе уже почти пять лет. «Он максимально далёк от мира инфлюенсеров, и это то, что меня в нём привлекло. Я очень подозрительный человек, не впускаю кого попало в свою жизнь, но с ним всё было естественно. Мы познакомились в Инстаграме, через неделю встретились — и всё».
Хотя его ориентация никогда не была секретом, официальный каминг-аут перед семьёй произошёл, когда он познакомил маму с Нафтали. «Она обожает его больше, чем меня! Мои племянники бегут к нему первыми. Я благодарен за то, что семья так приняла нас. Я всегда знал, кто я: в детстве просил кукол Барби на день рождения, играл с волосами пони. Какое освобождающее чувство — знать это с самого начала».
При этом Элиягу просит не делать из него «знамя» ЛГБТ-сообщества: «Я гей, но не собираюсь выступать в Кнессете. Это не моё». Что касается будущего, он не спешит со свадьбой: «У нас нет давления, как у натуральных пар. Мы знаем, что это произойдёт, но я терпеть не могу организацию торжеств. Возможно, я стану отцом раньше, чем женюсь. Я хочу достичь такого уровня, чтобы дать ребёнку всё, чего у меня не было, чтобы он ни в чём не нуждался».
На вопрос о профессиональных планах Надир отвечает: «Я хотел бы сделать что-то за пределами Инстаграма. Это мечта каждого создателя контента — выйти из сети. Я не актёр, но хотел бы получить опыт участия в сериале, это кажется мне крутым».