Конец эпохи: «Враги» возвращаются к падению Хаменеи — и упускают одну вещь | Аарон Берлин

Выбор корпорации «Кан» завершить текущий сезон сериала «Враги» последним годом жизни бывшего верховного лидера Ирана Али Хаменеи вызывает немало вопросов. Все остальные лидеры, чье правление описывается в других эпизодах, живы и действуют по сей день. Смерть Хаменеи, несмотря на свою историческую значимость, отнюдь не закрыла вопрос противостояния Израиля с внешними угрозами. Напротив, она лишь подчеркнула, насколько отсечение головы «главы змея», «осьминога», «оси зла» или любого другого образа стало началом нового этапа в работе Израиля с лидерами стран региона.

Поскольку «Враги» уже посвятили целый эпизод жестокому лидеру Ирана, сериал стремился сделать акцент на 7 октября и череде событий, последовавших за ним. Согласно всем интервьюируемым в программе, решение Хаменеи не присоединяться к атаке ХАМАС, чтобы не выглядеть ведомым Яхьей Синваром, ознаменовало начало упадка его режима вплоть до его смерти в феврале прошлого года. Хаменеи представлен там как слабый лидер, совершивший все возможные ошибки и попавший во все ловушки, которые расставили ему Израиль и США: от решения атаковать Израиль и жестокого подавления протестов до этапа, когда он, как утверждается, фактически потерял контроль над страной.

Весь сезон был таким, как и можно ожидать от сериала общественной вещательной корпорации: профессионально сделанным, динамичным, с интервью с людьми, большинство из которых не появляются ежедневно в выпусках новостей. Профессионализм сериала лишь подчеркнул то, чего в нем не хватало — дополнительного ракурса, не являющегося военным или разведывательным. Когда сериал рассказывал об Абдель Малике аль-Хуси, Ахмаде аш-Шара и Реджепе Тайипе Эрдогане, он в основном повторял информацию, которая уже звучала в новостях, с небольшими дополнениями. Его фокус почти всегда проходил через вопрос о том, как лидеры стремятся уничтожить Израиль, не останавливаясь на различиях между ними и на разном дипломатическом подходе, который Израиль применял к ним.

Единственным исключением была шейха Моза, чья деятельность, по всей видимости, была новой для большинства зрителей. Увлекательный эпизод проследил за женщиной, которая фактически правит Катаром, и попытался проанализировать ее мотивы и отлаженную систему, которую она построила для поддержки терроризма. Однако отношение к Мозе как к «врагу», точно так же, как и к остальным, упрощает дискуссию и не позволяет глубоко понять ее интересы. Очевидно, что шейха Моза не заинтересована в существовании Израиля, но ее мотивы в сериале выглядят иначе, чем, например, у аль-Джулани.

Лишь однажды в эпизоде о Хаменеи было упоминание мотива, стоявшего за желанием уничтожить Израиль. Утверждение касалось того, что он является единственным западным государством в регионе и «костью в горле» исламской революции. Тем не менее, сериал в целом недостаточно занимался связями, которые Хаменеи поддерживал с Турцией, Катаром и ХАМАС, придерживающимися совершенно иной идеологии. Он не уделил достаточного веса его «сдержанности», которая оказалась очень значимым фактором в регионе в свете более радикального подхода его преемников.

«Враги» действительно красиво подводит итог последним дням великого врага Израиля, но не осмеливается поднимать острые вопросы. Все спикеры разделяли довольно схожий нарратив и, за исключением нескольких высказываний американских политиков, не бросали вызов подходу Израиля к убийственному режиму. Эпизод также не затрагивает попытку Моссада, согласно сообщениям, возвести на престол Махмуда Ахмадинежада после падения режима — шаг, который до его публикации был бы немыслим. Свержение режима, если бы оно удалось, должно было сопровождаться переговорами и соглашениями с людьми, у которых руки в крови. Сообщения о контактах по поводу соглашения между Израилем и Сирией под руководством аш-Шара, массового убийцы и бывшего джихадиста, доказывают это.

Ближний Восток, конечно, бесконечно меняется, но он, вероятно, сможет обеспечить корпорации еще много сезонов «Врагов». В начале каждого эпизода сериал отмечает, что пытается составить профиль каждого лидера, как в разведывательной работе, но часто забывает об общей картине. При просмотре эпизодов кажется, что если бы Израиль исчез с карты, войны за этот небольшой клочок земли продолжались бы, и что для немалого числа лидеров конфронтация с Израилем служит более чем одному интересу. Хаменеи оставил после себя сломленную страну и наследие в опасности, но также оставил немало достижений. Хотя его уже нет в живых, некрологи, как принято в Израиле, все еще преждевременны.