Гади Айзенкот в пронзительном посте о сыне: «Осознание того, что я не увижу тебя снова, выжигает мою душу»

Политик и бывший начальник Генштаба Гади Айзенкот опубликовал во вторник пост в социальных сетях, в котором поделился глубоким чувством боли и тоской по своему сыну, старшему сержанту (резерва) Галю Меиру Айзенкоту, павшему в бою на севере сектора Газа. Айзенкот описал сына как прямого, жизнерадостного и целеустремленного человека, увлекавшегося триатлоном. «Пустота, которую ты оставил после своего ухода, Галь, бесконечна, а леденящее душу осознание того, что я больше тебя не увижу, выжигает мою душу», — признался он.

«Он был человеком людей, — написал Айзенкот. — Он умел обнимать, смотреть в глаза и старался видеть суть вещей. Галь всегда ставил перед собой цели и достигал их, любил путешествовать и жить, мечтал стать врачом или ученым. Он был любящим сыном, братом, внуком, дядей и другом. 7 октября он потерял близкую подругу, а похищение наших соотечественников вызвало у него настоящую душевную бурю».

Министр и бывший начальник Генштаба описал тяжелый момент, когда он провожал сына к пункту сбора резервистов — момент, в котором смешались гордость командира и тревога любящего отца. «Не с радостью бежал он в бой, а по долгу службы, ради своей страны и своего народа, — рассказал Айзенкот. — В первую ночь Хануки 5784 года Галь вышел на задание со своим напарником, его «железной парой» со времен срочной службы, Эялем Берковичем, 28-летним студентом-медиком из Сусии. Разные и похожие, они были настоящими братьями. Государство Израиль в лучшем своем проявлении».

«Вместе они отправились на свое последнее задание — миссию по извлечению тел похищенных, с которой не вернулись. Во имя еврейской и израильской взаимной поруки они вышли, чтобы вернуть домой наших людей, следуя четкому обещанию: братьев не оставляют позади. Я надеюсь, что в свои последние мгновения он черпал силы, и его душевная буря утихла во имя той миссии, на которую он вышел».

Айзенкот также коснулся тяжелой реальности, в которой Израиль живет с начала войны. «За последние два с половиной года я прочитал сотни некрологов, — отметил он. — Я стараюсь принимать их близко к сердцу, узнавать хотя бы немного тех, кто ушел. Желание сделать больше, спасти, объединить, сделать так, чтобы здесь было хорошо — это то, что объединяет всех павших. Уже два с половиной года мы находимся в состоянии войны. Войны, началом которой стала гнусная резня и немыслимый провал, за которыми последовало великое восстановление ради народа и дома со стороны лучших наших дочерей и сыновей. Это великое поколение преданных, сильных и замечательных людей».

В завершение Айзенкот обратился с призывом к единству и исправлению: «Я скорблю не только о своей личной боли по Галю, Йогеву и Маору. Я скорблю об общем национальном чувстве того, что что-то глубокое и базовое треснуло в договоре между народом и его лидерами. Я смотрю на друзей Галя — светских, традиционных и религиозных, из Тель-Авива, Иудеи и Самарии, и даже таких, как я, из Эйлата. Среди них есть правые, левые и центристы. Мысль о том, что они отдают лучшее, но государство их не видит, невыносима для меня и нарушает обещание, заложенное в сионистском проекте».

Он добавил: «Мы должны очиститься от шума, заглянуть внутрь себя и представить другой Израиль — страну, лидеры которой говорят правду, намечают путь и дают надежду. Израиль равноправный, мобилизованный, созидающий, прорывной, единый. Быть достойными их и этой цены — значит быть достойными самих себя. Реализовать огромный потенциал нашего народа. Быть образцовым обществом, государством, которое видит всех своих граждан. Вместе мы построим лучшее общее настоящее и будущее. Это возможно. Я верю. Я все еще глубоко верю в сионизм и призываю вас сохранять ту же веру и надежду. Я люблю Государство Израиль и горжусь им. Безопасность Израиля и его процветание были и остаются делом моей жизни. Я полон решимости выполнить эту задачу под заветом быть достойными их. Вместе мы сделаем и преуспеем».