Голос и женщина: лицо израильской политики
Израиль — традиционное общество, где женщины зачастую оттесняются от центров принятия решений, что особенно заметно при формировании партийных списков в Кнессет. На примере политической карьеры Айелет Шакед и общественного давления на Шевут Раанан становится очевидно, что гендерные стереотипы остаются серьезным препятствием для женского лидерства.
Адвокат Шевут Раанан на этой неделе баллотировалась на праймериз в партию резервистов. В социальных сетях это вызвало неоднозначную реакцию: одни были удивлены самим фактом проведения праймериз в политической силе, чье прохождение электорального барьера остается под вопросом, другие — тем, что самый узнаваемый представитель партии призывает общественность голосовать за бренд, с которым она неразрывно связана.
Правый политический лагерь был раздражен в начале войны «Железные мечи», когда Раанан, супруга резервиста из Лода, осмелилась вступить в полемику с представителями «Ликуда» в парламентских комиссиях и выступить против закона о призыве. Однако она оказала неоценимую услугу религиозному сионизму, создав прочную ассоциацию между визуальным образом поселенцев и службой в резерве. Трудно спутать уклоняющихся ультраортодоксов с религиозно-национальными военнослужащими, когда СМИ постоянно транслируют образ женщины в платке с младенцем, которая выглядит и звучит как типичная поселенка — и ее тоже зовут Шевут.
«Тебе предлагается продолжить кампанию фотогеничной поселенки-матери, которая борется с ультраортодоксами, и получить взамен лавровые венки от СМИ, — атаковала ее ведущая на 14-м канале, — не хватает только того, чтобы ты преуспела в свержении правительства». Во вступлении ведущая с насмешкой добавила: «Поздравляю с обложкой в газете «Гаарец». Это впечатляющая веха». Однако на той самой «обложке» была представлена фотография десяти человек, включая Раанан. Можно было раскритиковать и Хагая Лубера, отца Йонатана (да отомстит Бог за его кровь), который присутствовал на том же заседании в Кнессете, но критика обрушилась именно на женщину. Почему? Потому что он отец погибшего? Или потому что он мужчина? Неужели нужно быть отцом павшего героя, чтобы к тебе относились с уважением?
Ведь это именно та претензия, которую религиозный сионизм предъявляет СМИ: нас уважают, только когда мы «разрешены к публикации», и даже эта практика в последнее время стерлась. Легко презирать женщин, бросать в них тень, особенно если они красивы, а в традиционном обществе — тем более. На экране 14-го канала появилось определение: «Ценностные правые как коммуна полезных религиозных», то есть полезных идиотов. Женщины — самые «полезные» ценностные украшения. Это восприятие вытесняет их из круга реального влияния. 14-й канал не изобрел ничего нового — это гендерная склонность, существующая с незапамятных времен. Вопрос в том, боремся ли мы с этим.
Исследования, да и сама Тора, утверждают, что женщины зачастую более идеалистичны, чем мужчины. Женщины, рожденные для того, чтобы вести за собой, не побоятся говорить правду. Они могут не заметить, как мужчины, пока те заняты возвышенными идеями, ведут закулисные игры в местной политике. Сильная женщина, чьи акции растут, неизбежно столкнется с сопротивлением сильных мужчин и тех женщин, которые рады к ним примкнуть. Когда их спросят, почему они не на ее стороне, они немедленно вытащат заранее подготовленные аргументы: «она нелояльна», «слаба в человеческих отношениях», «только хорошо выглядит». Политики выигрывают места для «подпевал», а общественность всегда проигрывает.
А где Айелет Шакед? Одной из лучших представительниц израильских правых всех времен, если не самой лучшей, является Айелет Шакед. У нее есть все качества, которые национальный лагерь хотел бы видеть в своем лидере — кроме пола, разумеется. Она не созывала пресс-конференций ради громких заявлений, а просто совершила революцию в судебной системе, будучи министром юстиции, не ссорясь и не презирая людей, соблюдающих закон. Также в МВД она провела реформы, о которых многие даже не догадываются, потому что она делала правильные вещи без лишнего шума. Шакед говорит на светском языке и была приемлема для религиозных, она мастер управления, экономики и государственного устройства. Она не втыкала ножи в спину, даже когда ее политически унижали, и, возможно, является самым деловым политиком в Израиле. Какова причина того, что ни один глава партии не борется за то, чтобы она стала номером два в его списке? Почему Шакед не получает достойное ей место? Мужчины боятся, что женщины преуспеют, а «маленькие» женщины боятся, что другие женщины будут руководить. Это человеческое качество управляет нашими жизнями больше, чем любая политика идентичности.
Не нужна отдельная женская партия, чтобы прекратить это — нужно просто перестать так поступать. А тем временем, в Южном Судане... Любят приводить в пример Финляндию, Швецию или Австралию. Но мы живем на Ближнем Востоке. Почему бы нам не поучиться у Ирака? Там 25 процентов мест в парламенте зарезервированы для женщин. И это минимум. В Южном Судане также закреплено, что все уровни власти должны продвигать участие женщин в общественной жизни и их представительство в органах власти в размере не менее 25 процентов, чтобы исправить дисбаланс, созданный историей и традициями. В Руанде квота составляет не менее 30 процентов. 50 процентов мест для женщин зарезервированы на Кубе, в Никарагуа, Коста-Рике, Боливии, Мексике, Андорре и даже в ОАЭ. Разве там нет политики страха перед женским лидерством? Предполагаю, что есть. Но когда мы нормализуем присутствие женщин на ключевых постах, точно так же, как когда мы нормализуем уклонение от военной службы, реальность меняется.
