«Гражданская война» между Бенетом и Айзенкотом разрушительна для оппозиции

В течение многих месяцев Нафтали Бенет лидировал в опросах. Общественное мнение склонялось к тому, что избиратели предпочитают опытного управленца, который уже занимал пост премьер-министра. Действительно, правительство Бенета-Лапида утвердило взвешенный бюджет, поставило государственное и высшее образование в приоритет перед коалиционными выплатами ультраортодоксам, вело системную борьбу с преступностью, повысило зарплаты солдатам, пенсионерам и пережившим Холокост, а также бросило вызов коррумпированным механизмам в системе кашрута. В министерствах до сих пор отмечают, что прежняя команда пришла работать, в отличие от сменщиков, чьи действия воспринимаются как разграбление ресурсов.

Поворотный момент наступил в день объединения с Яиром Лапидом. Социолог, сотрудничающий с «Ликудом», отметил, что пять-семь мандатов, перешедших от «Ликуда» к Бенету, покинули его в одночасье. Те, кто планировал поддержать его, заняли выжидательную позицию. Многие избиратели перешли к Гади Айзенкоту, немногие — к Авигдору Либерману, другие — к Бецалелю Смотричу, который впервые преодолел электоральный барьер. Это было поспешное и продиктованное страхом объединение. Когда Бенет заявляет о заботе о благе блока, он умалчивает, что при объединении руководствовался прежде всего личными интересами.

Представьте, если бы он предложил Лапиду: «Присоединяйся к Гади и освободи мне правый фланг, чтобы я мог привлечь либеральных избирателей «Ликуда» и умеренных религиозных сионистов». Хили Троппер, например, до того момента видел в нем предпочтительный вариант. Когда Бенет ссылается на венгерский пример, утверждая, что побеждает только правый кандидат, трудно доказать, была ли победа Петера Мадьяра следствием его правоты или новизны. Тем более, что союз с Лапидом приглушил правоцентристскую риторику Бенета.

У Лапида есть то, чего нет у Айзенкота и Бенета вместе взятых: источники финансирования, организационная структура и пул депутатов, способных возглавить любое министерство или комиссию Кнессета. Если бы Бенет заявил, что Айзенкот должен стать премьер-министром, а он сам и Лапид — главами крупнейшей партии, это могло бы стать переломным моментом. Однако шансов на это нет, так как в игру вступают личные амбиции и социальная инженерия.

Бенет утверждает, что в его случае последствия деятельности «машины яда» уже учтены. В отличие от него, Айзенкот еще не подвергся массированной атаке, которая могла бы представить его как «бесхребетного начальника Генштаба», «левака» или сторонника прекращения войны. Его восточное происхождение, по мнению Бенета, также не станет преимуществом, если вспомнить судьбы Фуада Бен-Элиэзера, Амира Переца и Ави Габая. Возникает вопрос: почему в таком случае Бенет так стремится к союзу с ним?

Многолетние наблюдения показывают, что второй срок премьер-министров в качестве опытных политиков предпочтительнее первого. Этот урок мы усвоили от Ицхака Рабина до Биньямина Нетаниягу. Согласно этой аксиоме, Бенет на втором сроке будет эффективнее Айзенкота на первом. Если признать политику профессией, то Айзенкот, никогда не ведший коалиционных переговоров и не возглавлявший фракцию в Кнессете, столкнется с серьезными трудностями при формировании и укреплении правительства.

Бенет уже пал жертвой собственной слепоты в кадровых вопросах. Идит Сильман — лишь один из примеров, наряду с Тали Готлиб и Давидом Амсалемом, которые сейчас вызывают неловкость у «Ликуда». Она переметнулась от раввина Рафи Переца к Бенету, а со временем перейдет к Яриву Левину. Другим примером был Амихай Шикли; тщательная проверка его бэкграунда могла бы предотвратить эту ошибку.

Положение дел сегодня таково: на утренних совещаниях в штабе Айзенкота в Рамат-ха-Шароне обсуждают Бенета и его советника Лиора Хорева. В штабе Бенета в Раанане занимаются Айзенкотом и его менеджером Роненом Манелисом. Это выглядит по-детски и разрушительно. При этом последствия 7 октября, политический кризис, законы об уклонении от службы, стоимость жизни, преступность и коррупция предоставляют достаточно тем для полноценных избирательных кампаний.