Группа «Ха-Пуси шель Люси» возвращается на сцену в память о погибшем солисте
Спустя более шести лет группа «Ха-Пуси шель Люси» воссоединяется для выступления в тель-авивском клубе «Барби». Концерт приурочен к десятилетию альбома «Цав 8» и годовщине гибели солиста Омри Голдина в теракте.
Группа «Ха-Пуси шель Люси» возвращается к выступлениям спустя более шести лет: сегодня вечером, в четверг, музыканты выйдут на сцену тель-авивского клуба «Барби». Концерт приурочен к десятилетию выхода альбома «Цав 8» (доступен для бесплатного скачивания) и к годовщине гибели солиста группы Омри Голдина, да будет благословенна его память, который стал жертвой теракта с участием смертника в автобусе 361 на перекрестке Хар-Мерон.
В преддверии мероприятия участники группы рассуждают о протесте, панк-культуре в возрасте 30+, состоянии музыкальной индустрии и шрамах, которые отказываются заживать.
«На протяжении многих лет мы хотели вернуться на сцену, но сталкивались с серьезными трудностями. Мы все были разбросаны и находились в совершенно разных местах», — рассказывают они. — «Шай женился, Амит живет во Франции с двумя детьми, Гур построил клуб в Акко, и, судя по тому, как редко мы его видели, кажется, что Акко дальше, чем Франция. Майдан продолжил играть с группой «Хардкор» и выбрал совершенно иное музыкальное направление».
— А когда вы воссоединились?
«Прошлым летом мы встретились на поминальной церемонии по Омри. Возник разговор и такой энтузиазм, который невозможно было остановить. С другой стороны, это испытание, которое трудно начать. Вместе с тем, мы по-прежнему стоим за теми же песнями и словами, что и десятилетие назад. Возвращение на сцену для нас означает, что нет другого места, где можно выплеснуть именно эту агрессию в такой форме. И не дай бог, если бы у нас его не было».
— Как прошло возвращение к работе в оригинальном составе спустя столько времени?
«Это было очень волнительно. Мы начали работать над выступлением более полугода назад, и после одной из репетиций у меня в голове застрял рифф. Мы начали обсуждать, что он с нами делает. Вдруг, с высоты прожитых лет, будучи мужчинами за 30, мы смогли подключиться к множеству детских воспоминаний о счастливом периоде, который провели вместе. Огромный разрыв между тем хорошим, что у нас было, и горем от трагедии, которая заново определила характер каждого из нас, создал новую песню под названием «Часы» (Ха-шаон). Она, по сути, говорит о разрыве между тем, где мы были десять лет назад, и тем, кто мы сегодня. Было очень трудно отстраниться от травм и потери, чтобы вновь подключиться к естественному чувству дружбы, а не только к боли».
— Вы упомянули потерю. Я хочу вернуть вас в тот ужасный день, через два дня после выступления, ознаменовавшего выход вашего альбома, когда был убит Омри Голдин.
Гофен: «Уже утром того дня, еще до того, как я услышал о теракте, я знал, что что-то не так — было плохое предчувствие. Мне позвонил Амит: «На севере был теракт, и я беспокоюсь за Голдина». Единственное, что мы знали, это то, что на севере был теракт. Но было ощущение, что Голдина уже нет с нами. Спустя годы, в разговорах с друзьями, все подтвердили, что у них было это чувство. До сегодняшнего дня я не знаю, как это произошло».
Шмида: «Я знаю, что это звучит идиотски, но в тот день я начал верить в Бога. Со мной произошло так много вещей за короткое время, что я почувствовал: «Не может быть, вещи так не происходят, нет другого способа это объяснить». С другой стороны, после теракта я перестал верить в людей. В период шивы нам довелось встретить всяких политиков. Когда пришел арабский депутат Кнессета, отец Голдина подошел, чтобы познакомить меня с ним, и я сказал: «Я извиняюсь, я расист, я не пожимаю руки политикам».
Шай: «Это самый ужасный день в моей жизни. День, когда я увидел, как все люди, которых я люблю, разбиваются на куски над могилой. Картина взглядов наших родителей, осознавших реальность, в которой мы живем, — что это мог быть их ребенок в любой другой день».
— Каковы ваши ожидания от выступления?
«Цель выступления — не служить трамплином для истерического камбэка. Выступление существует, потому что была дыра, которую, как мы чувствовали, нужно заполнить. С нашей точки зрения, день после выступления — это новый день. И даже если оно будет провальным (а при том, сколько мы над ним работаем, нет шансов, что это произойдет), путь того стоил. Путь — это то, что действительно волнует. У тех, кто играет в этой группе, высокий порог правды. Продолжать творить как «Пуси» — это сложный ценностный вопрос, на который у нас нет ответа, потому что нам кажется, что творчество и память об Омри неразрывны. Он будет всегда, и по мере того, как группа будет продвигаться, будут появляться новые песни, и тогда влияние Омри будет размываться. Поэтому будущее неизвестно».
— Альбом «Цав 8» все еще актуален?
«Конечно, потому что спустя десятилетие социальная ситуация только ухудшилась. Когда мы писали некоторые песни, мы думали, что с годами они будут звучать по-детски. Произошло обратное: сегодня они усиливаются и становятся еще более понятными. Мы писали тогда: «Феодальный дух, чья это страна? Людей денег или людей души?», и сегодня ясно, что это правда. Оглядываясь назад, наши песни сегодня даже мягче в формулировках, но это не повторится».
— Куда исчезли протестные группы?
«С одной стороны, есть группы, которые открывают рот и не считаются ни с кем, но они получают от СМИ четкий сигнал: «Вас у нас не будет». Красота в том, что они продолжают творить в андеграунде. С другой стороны, есть артисты, в которых укоренились весь этот подъем «Кохав Нолад» и самобрендинг. Они не скажут ничего дерзкого, не будут никого раздражать, будут выглядеть правильно и потеряют всякую подлинность. Так что молодец, ты создал отличный «продукт», но в конце дня у него вкус «быстрой лапши»».
— Почему это происходит?
«В Израиле больше не дают группам и артистам развиваться. Самые большие группы меняются раз в десятилетие или два. Не дают шанса ничему настоящему. Раньше был 24-й канал, да упокоится он с миром, а сейчас здесь монополия. Светлые пятна в этом сером мейнстриме — это социальные сети и YouTube. Больше нет барьеров, которые ставят перед каждой группой, прежде чем она выпустит сингл, и андеграундные артисты преуспевают в раскрытии своей правды без ограничений».
— Музыка — это все еще способ выразить протест?
Шмида: «Это наш способ разбить палаточный лагерь на Ротшильде, и это все еще более здравый выбор, чем поджигать Кнессет».
