Гай Пелег против бывшего приближенного Нетаниягу: «Он должен был сказать, что тот опасен»

Йоав Хоровиц, занимавший посты главы аппарата и генерального директора канцелярии премьер-министра, недавно выступил перед камерами и дал интервью Лиор Кинан в программе «Шиши» на 13-м канале, представив то, что, по его словам, происходило за кулисами канцелярии премьер-министра. Параллельно с этим он объяснил, почему решил присоединиться к Гади Айзенкоту, председателю партии «Яшар».

В ходе интервью Хоровиц рассказал о манере поведения премьер-министра и беседах, которые он с ним вел: «Он имел обыкновение говорить мне: "Йоав, если меня здесь нет, здесь нет ничего". Нет границ, и личный вопрос всегда важнее всего. Он получает телефонный звонок из дома и на ходу поворачивается ко мне и говорит: "Йоав, я изменил свое мнение. Сообщи им, что это отменено"», — так рассказал бывший приближенный Нетаниягу.

Гай Пелег, юридический обозреватель «Новости 12» и ведущий на радиостанции 103FM, высказался в своей программе сегодня утром (воскресенье) об интервью, которые Йоав Хоровиц дал телевизионным каналам: «Кан 11», «Решет 13» и «Кешет 12»:

«Я знаю Йоава Хоровица очень поверхностно. На первый взгляд, речь идет об одном из лучших строителей этой страны. Профиль, который, хотелось бы, чтобы мы видели чаще на государственной службе, в министерствах и, прежде всего, в самой важной канцелярии — канцелярии премьер-министра. Впечатляющий человек, впечатляющий послужной список, точно не сомнительный тип политического функционера, которому устроили какую-то желанную должность», — похвалил Пелег бывшего приближенного Нетаниягу.

Наряду с этим журналист выразил резкую критику в адрес бывшего сотрудника аппарата и гендиректора канцелярии премьер-министра, отметив, что он должен был представить свои претензии против Нетаниягу и членов его семьи много лет назад, а не сейчас, на фоне приближающихся выборов. «После того как я прошел через все это, признаюсь, что почувствовал дискомфорт, когда смотрел интервью, которое Йоав Хоровиц дал Ярону Аврааму; похожие интервью транслировались на каналах 11 и 13. Хоровиц занимал в канцелярии самые высокие должности: глава аппарата, гендиректор. Даже по его собственному свидетельству, Хоровиц был свидетелем моделей принятия решений, которые буквально подвергали страну опасности. Бен Каспит написал, что Хоровиц раскрыл лишь 5% вещей, свидетелем которых он был. Другие комментаторы, которые, безусловно, также получили инструктаж, написали похожие тексты.

Как должен вести себя человек с принципами, который был свидетелем принятия безумных решений, напрямую вредящих безопасности страны или ее явным интересам? Как должен вести себя порядочный человек, когда он знает, что самые сильные люди в стране, премьер-министр и его супруга, распространяют ложь и подстрекают против журналиста, опубликовавшего правду?

Сделаем Хоровицу скидку, скидку на то, что в режиме реального времени он думал, что сможет сбалансировать, сдержать, предотвратить катастрофу, предотвратить бедствие, быть здравомыслящим фактором в этой канцелярии. С тех пор как он ушел, здесь прошли четыре избирательные кампании. Может ли человек с принципами, а Хоровиц такой, молчать, как молчал Хоровиц? Что вы думаете? Он рассказывает, что приходил каждую субботу вечером на Каплан и там поднимал флаг. В этом есть высказывание, с этим нельзя спорить. Ведь его снимали на Каплан, его снимали с флагом, снимали на тех демонстрациях, которые предупреждали о том, что может здесь произойти».

В завершение своих слов Гай Пелег обратился к слушателям и выразил большое разочарование поведением бывшего высокопоставленного чиновника канцелярии Нетаниягу: «Хоровиц не должен был поднимать только тот флаг, Хоровиц должен был поднять и другой флаг. Сказать громким голосом давно, много лет назад: Нетаниягу опасен для Израиля. "Поверьте мне", — должен был сказать Хоровиц, — "я знаю, я был там, я видел". Этого Хоровиц не сказал, уж точно не в режиме реального времени. Сейчас закрадывается подозрение, что, по мнению Хоровица, Нетаниягу рушится, и, желая вернуться в центры силы, он решил заговорить. Для меня это было слишком поздно и слишком слабо».