ИИ и фейки: как работает пропагандистская машина Ирана

Когнитивная сфера становится ключевым полем боя в противостоянии государств и террористических организаций. В Израиле продолжается поиск эффективных методов борьбы на этой арене, где формирование нарративов напрямую влияет на восприятие реальности мировой аудиторией. Согласно новому отчету, режим аятолл в Иране прилагает колоссальные усилия для распространения антиизраильских и антиамериканских сообщений.

«В последние годы, особенно со времен войны «Железные мечи», мы видим растущее использование психологической войны со стороны террористических организаций, таких как «Хезболла» и Хамас, а также со стороны Ирана, который возглавляет стратегию «оси сопротивления» не только на военном, но и в когнитивной сфере», — объясняет Даниэль Хаберфельд, старший исследователь Института политики по борьбе с терроризмом (ICT) Университета Райхмана. Вместе с доктором Эйтаном Азани, исполняющим обязанности генерального директора института, они составили отчет, раскрывающий, как Иран ведет изощренную кампанию в социальных сетях параллельно с военными действиями.

«Иран играет на двух полях одновременно», — поясняет Хаберфельд. «С одной стороны, он транслирует нарратив победы для демонстрации мощи, а с другой — представляет себя жертвой «непропорциональных атак» со стороны США и Израиля, чтобы мобилизовать международную легитимность». Тегеран продвигает тезис о том, что он вынужден противостоять агрессии, наносящей ущерб гражданской инфраструктуре, что противоречит фактам: иранские удары зачастую направлены на больницы и жилые дома.

Эксперты отмечают, что нарратив жертвы глубоко укоренен в шиитском сознании. Со времен Исламской революции предпринимались попытки превратить исторический символ страдания в символ активного сопротивления. В последнее время атаки на нефтяные объекты в стране преподносятся как «преднамеренная химическая война», а в сети распространяются визуальные материалы, призванные вызвать сочувствие у международной аудитории.

Иран активно использует документальные кадры, подвергая их манипуляциям. Зафиксированы случаи, когда иранские аккаунты использовали видеозаписи из Израиля, накладывая на них аудиодорожки с криками граждан, якобы умоляющих прекратить атаки. Подобная тактика применяется и против американских союзников, в отношении которых распространяются сфабрикованные свидетельства о поражении техники или захвате солдат в плен.

«Нередко контент создается с помощью искусственного интеллекта. Это дает иранцам преимущество, позволяя быстро генерировать большие объемы материалов, обрамляя реальные события в нужный им контекст», — добавляет исследователь. Алгоритмы социальных сетей, таких как TikTok, способствуют распространению этих сообщений, которые зачастую не требуют высокой квалификации для создания.

По мнению экспертов, психологическая война стала центральной частью современного конфликта. «Хамас в Газе, «Хезболла» в Ливане и режим аятолл в Иране используют схожие элементы, что указывает на масштабную скоординированную кампанию», — отмечает Хаберфельд. В Израиле предпринимаются попытки противодействия: ЦАХАЛ и Министерство иностранных дел адаптируют сообщения для различных целевых аудиторий, однако перед лицом отлаженной машины пропаганды этих усилий зачастую недостаточно.

В армии существует отдел влияния, работающий на постоянной основе. Источники, знакомые с подготовкой сил ЦАХАЛ к нынешней кампании, отмечают, что аспекты введения в заблуждение и влияния были критически важны. «Я надеюсь, что мы научимся фокусироваться на этой существенной арене, — заключает Хаберфельд. — Она не менее важна, чем остальные».