«Нужно закрыть БАГАЦ и передать полномочия»: судья Штайн вызвал гнев Мильвицкого

После того как судья Верховного суда Алекс Штайн принял решение заморозить перевод средств, утвержденный финансовой комиссией Кнессета, коалиция выразила возмущение. Одним из первых отреагировал депутат Кнессета от партии «Ликуд» Ханох Мильвицкий, занимающий пост председателя финансовой комиссии, где и было принято решение, которое Штайн заблокировал.

Решение судьи Штайна вызвало резкую критику внутри коалиции, поскольку он считается судьей консервативного толка. Депутат Ханох Мильвицкий в ходе беседы с Лиат Рон на радио 103FM объяснил свое видение судебной системы Израиля. Кроме того, он затронул причины, по которым предостерегал от новых правых партий, и ответил на вопрос, извинился ли он за сравнение протестующих в его комиссии с «Нухбой».

Депутат Мильвицкий сначала заявил, что заморозка средств для него является неприемлемым шагом: «Судья Штайн присоединился к оппозиции, однозначно. Подобные вещи делались в прошлом гораздо ближе к выборам. Это также обсуждалось в комиссии: председатель предыдущего Кнессета Мики Леви утвердил перевод значительных коалиционных средств за неделю до выборов. Судья Штайн заморозил денежные переводы, что очень плохо, но он также утвердил продление содержания под стражей прапорщика Ари Розенфельда, несмотря на то, что через 48 часов после ареста он прошел проверку на полиграфе и его ни дня не допрашивали. Это не вопрос левизны, выдающийся резервист содержался в условиях опасного заключенного по соображениям безопасности. Человек три месяца находился в таких условиях, хотя через 48 часов с момента ареста он сотрудничал со следствием, и все равно его держали под стражей».

Далее он сказал: «По моему методу, нужно закрепить в Основном законе о законодательстве способ принятия Основных законов. На основе Основных законов, после того как мы их закрепим, мы создадим Конституционный суд, в котором Кнессет будет выбирать судей. И тогда, по сути, как Кнессет создал БАГАЦ — нужно закрыть БАГАЦ и передать административные полномочия, которые сегодня есть у Верховного суда, Конституционному суду. Верховный суд останется апелляционной инстанцией только по уголовным и гражданским делам».

После того как ведущая выразила удивление, он повторил: «Однозначно. После того как мы создадим Конституционный суд, нет больше оправдания для удержания административных полномочий в Верховном суде. Общественность в Израиле теряет доверие к правоохранительной и судебной системе, это плохое состояние для страны, и я думаю, что это нужно исправить. Путь к исправлению лежит через создание того самого жизненно важного института, который называется Конституционный суд. Я буду изо всех сил стараться говорить с теми, кто определяет политику в этих вопросах, и попытаюсь убедить».

Затем он прокомментировал прорыв активистов движения «Стоим вместе» (Омдим бе-яхад) в финансовую комиссию и свое заявление о том, что «они хуже, чем Нухба»: «Когда входят анархисты, мы сидим целое заседание, и как только поднимается вопрос министерства по делам поселений, они встают и выкрикивают фразы о «еврейском терроре», «деньги, которые идут на поселения, предназначены для террористических актов и сжигания людей» — это нелегитимные высказывания. Я не буду сидеть и позволять им это у себя. Эти люди, которые стоят вместе с арабами Иудеи и Самарии против израильских поселений, не стоят вместе со мной, они действуют против меня», — добавил он.

После вопроса о том, сожалеет ли он об использовании оскорбительного термина «Нухба», он признал свою ошибку: «Я согласен, что это высказывание было неудачным и выражало сильное душевное волнение и очень большие эмоции с моей стороны. Это выражение, что евреи встают в Кнессете Израиля и говорят, что переводят деньги, чтобы «сжигать людей». Нельзя сравнивать никого с «Нухбой» — это было неверное высказывание. Это совершенно не умаляет тяжести, отвращения и омерзения. Я очень маленький политик, то, что я чувствую, видно — мои уста и сердце едины. У этого есть хорошие стороны, и есть стороны менее хорошие».

О своем политическом будущем и состоянии партии «Ликуд» он сказал: «Я занят праймериз и кампанией «Ликуда». Я бы рекомендовал всей правоцентристской общественности не поддаваться на предложения на местах. Есть партия, которая последовательно доказывает свою состоятельность, которая стоит на правых позициях и находится справа, и есть всякие такие, которые думали, что они правые, а потом мы видели, как они идут со всякими элементами, далекими от правых, чтобы дополнить себе правительство. Нафтали Беннет — самый яркий пример, и есть, конечно, другие».

В заключение он сказал, что «премьер-министр хочет иметь как можно больше влияния, и это естественно в политике. Праймериз — это душа «Ликуда», и хорошо, что есть праймериз. Институты движения решили предоставить премьер-министру восемь мест для бронирования, поэтому мы все поддерживаем это и идем вперед. Когда премьер-министр хочет углубить свой контроль над списком, это нормально, все лидеры партий такие, но «Ликуд» — это партия, которая идет снизу, и чтобы быть избранным в ней, нужно иметь связь с «полем», в отличие, возможно, от других мест».