Илана Бар в преддверии спектакля: «Я рада, что внезапно могу чувствовать»

«Я просыпаюсь каждое утро в тревоге перед премьерой, спрашиваю себя, не переборщила ли я, не слишком ли это буквально, — говорит Илана Бар. — Задаюсь вопросом, не причиню ли я зрителям слишком много боли, дам ли место смеху, принесу ли надежду или лишь погружу людей в печаль». Бар размышляет об этом в преддверии спектакля «Ты был мертв, Доби», который она представит 20 августа в рамках Международного фестиваля кукольного театра «Театрон ха-Карон».

В спектакле она рассказывает о своем брате, рядовом Ханане Баре, погибшем в 1967 году от случайного выстрела на базе, где он служил, и о том, как сложилась ее жизнь после этой трагедии. «Кто-то, кто видел репетицию, сказал, что было очень грустно, — вспоминает она. — Я ответила: "Ой, нет". А он возразил: "Не ой, нет. Наконец-то я могу чувствовать". Мне важно, чтобы люди могли чувствовать, выражать эмоции, общаться друг с другом и жить немного лучше».

Международный фестиваль кукольного театра «Театрон ха-Карон» отмечает в этом году 35-летие. Он пройдет с 16 по 20 августа в Иерусалиме. В постановке «Ты был мертв, Доби», предназначенной для зрителей от 12 лет и старше, участвует маленький пластиковый медвежонок, с которым Бар ведет диалог. Она рисует мир, в котором можно говорить обо всем, особенно о том, о чем взрослые боятся говорить с детьми. Это маленькие истории о жизни и смерти, смешные, грустные и странные воспоминания, которые позволяют прикоснуться к большой одинокости.

Бар, 69 лет, выросла в кибуце Хулата и уже десятки лет живет в Тель-Авиве. Она художница и одна из основателей «Ха-Гараж» — школы искусств для людей, переживающих душевные кризисы. Ее брат Ханан погиб 22 июля 1967 года, вскоре после окончания Шестидневной войны, в возрасте 18 лет. Бар тогда было 10 лет.

«У меня есть огромная тьма с того момента, как отец сообщил мне о случившемся, — делится она. — Многие вещи стерлись. У меня есть одно физическое воспоминание, как мы бежали рука об руку, и я держусь за него очень крепко. Ханан был тихим, харизматичным парнем, лидером среди друзей. Он был очень умным, талантливым, замкнутым и застенчивым».

Бар вспоминает, что в то время в их маленькой общине не было принято обсуждать горе: «Родители, репатриировавшиеся из Германии, не сидели шиву. Я не могу сказать наверняка почему. С высоты своего возраста понимаю, что они были беспомощны и растеряны. Обо всем этом все эти годы не говорили, и все бурлило под поверхностью».

Она признается, что долгое время не знала, как принять тот факт, что ее брат не пал как герой войны. «Я не знала, куда поместить это внутри себя. Тогда не было терапии для осиротевших братьев и сестер. Я была очень одинока. После того как брат погиб, меня отправили учиться танцам. Я чувствую, что это спасло мою жизнь, потому что там я могла выразить себя».

«В последние годы я слышу о трагедиях 7 октября и после, и думаю — где мне разместить то, что я пережила? — делится Бар. — В «Ха-Гараж» я чувствую себя комфортно, там 10-летняя Илана наконец-то подает свой голос. Каким-то образом я чувствую, что мой брат присутствует в моей жизни сейчас больше, чем когда-либо, и я рада, что внезапно могу чувствовать. Я была мастером возведения стен. Сейчас я позволяю себе чувствовать».

На вопрос о том, удалось ли ей пережить трагедию, она отвечает: «На протяжении лет я прошла много терапий. В новом спектакле я фокусируюсь на брате и на том, что я пережила. У меня нет сомнений, что со мной происходит что-то новое вследствие этого занятия на сцене».