Слышали, как убивают их близких по телефону: государство отказывается признать их пострадавшими от враждебных действий
Юридический советник правительства постановила, что закон, принятый в 1970 году, требует физического присутствия на месте событий. Около 450 заявок на признание пострадавшими из-за цифрового присутствия в режиме реального времени 7 октября были отклонены. Правозащитные организации требуют изменения законодательства: «Закон остался в прошлом, травма глубока и требует лечения».
Их не было физически в районе «Отеф Аза» утром 7 октября, но для некоторых из них ужасы происходили в режиме реального времени прямо у них дома. Члены семей слышали по телефону, как нападают на их близких, получали от них сообщения в последние минуты, были на связи с ними, пока те прятались от террористов, или стали свидетелями убийств и похищений с помощью цифровых средств.
Некоторые из них, по словам сопровождающих их специалистов, с тех пор страдают от тяжелой душевной травмы и посттравматического расстройства.
Однако, согласно позиции юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары, действующий закон не позволяет признать их пострадавшими от враждебных действий только из-за этого «цифрового присутствия». По ее мнению, заявки на признание следует отклонить, поскольку правовая база, сложившаяся за эти годы, основана на физическом присутствии пострадавшего на месте происшествия.
Этот вопрос, дошедший до Верховного суда, поднимает проблему, которую израильский законодатель не рассматривал при принятии Закона о компенсациях пострадавшим от враждебных действий в 1970 году: можно ли в эпоху, когда человек может стать свидетелем убийства члена своей семьи в режиме реального времени с расстояния десятков километров через телефонный звонок или экран, продолжать определять «присутствие» только в физических терминах?
Согласно данным, представленным в позиции юридического советника правительства, в 2023 году было удовлетворено около 59 тысяч исков после резни 7 октября — число, в 131 раз превышающее показатели предыдущих лет. По данным Института национального страхования («Битуах Леуми»), после 7 октября было признано около 78 тысяч пострадавших от враждебных действий, при этом большинство признанных травм имеют психологический характер.
Наряду с этими цифрами было подано около 450 заявок на признание из-за травмы, полученной в результате цифрового воздействия. Все они были отклонены.
В своей позиции Бахарав-Миара пояснила, что расширение признания на тех, кто не присутствовал физически на месте происшествия, может существенно изменить границы Закона о пострадавших от враждебных действий.
«Физическое, прямое, реальное и осязаемое присутствие на месте события служило краеугольным камнем в развитии судебной практики», — написала она. По ее словам, для получения признания истец должен доказать причинно-следственную связь между враждебным действием и полученной травмой, и в рамках этого он должен находиться на месте события в момент его совершения, «таким образом, чтобы оказаться на передовой события, а не во внешнем или отдаленном от него кругу».
Одним из главных опасений, которые высказывает юридический советник правительства, является создание «скользкой дорожки». Если признать воздействие через телефон или цифровые средства, утверждает государство, будет трудно определить, где проходит граница: имеет ли право на признание тот, кто смотрел видео с ужасами в режиме реального времени? А как насчет тех, кто подвергся воздействию документальных кадров в СМИ, повторных трансляций или тех, кто участвовал в поисках и сборе информации после события?
«Как только критерий отдаляется от физического присутствия, трудно провести четкую границу между первым, вторым и третьим кругом, и различие может стать произвольным», — написала Бахарав-Миара.
В ее позиции также отмечен огромный масштаб воздействия контента от 7 октября. В опросе, упомянутом в документе, около 70% участников ответили, что смотрели видео с ужасами, что привело к тяжелым душевным переживаниям. По словам юридического советника правительства, «очень широкая общественность подверглась воздействию цифрового контента, воздействие не ограничивается заявителями».
Помимо юридической сложности, государство также указывает на возможные бюджетные последствия расширения круга имеющих право на помощь, что может потребовать выделения значительных ресурсов для еще одной широкой группы пострадавших.
С другой стороны, организации, сопровождающие пострадавших, утверждают, что именно реальность 7 октября показала, насколько различие между физическим и цифровым присутствием больше не является достаточным.
Лиат Элам, генеральный директор ассоциации «121», возглавляющая партнерство «Ор ба-Офек» (Свет на горизонте) — штаб по расширению признания и улучшению мер помощи пострадавшим от враждебных действий, говорит, что если юридическая интерпретация заключается в том, что закон в настоящее время не позволяет признать этих пострадавших, Кнессет должен его изменить.
«Юридический советник правительства постановляет, что действующий закон не позволяет признать пострадавших, которые подверглись воздействию убийств, похищений и ужасов через телефон и экраны. Если так, то вывод ясен: закон должен быть изменен», — сказала Элам.
По ее словам, «закон, регулирующий права пострадавших от враждебных действий, был написан в 1970 году, задолго до эпохи смартфонов и социальных сетей. С тех пор реальность изменилась, но закон остался позади. Есть люди, которые слышали, как убивают их близких по телефону, или подверглись воздействию ужасов через экран, и травма, нанесенная им, реальна, глубока и требует признания и лечения».
В рамках предложения, разработанного совместно с другими организациями гражданского общества, представляющими пострадавших, организации просят установить более узкую границу, чем та, которой опасается государство: не всеобщее признание каждого человека, посмотревшего видео в сети, а признание родственников первой степени родства, которые подверглись воздействию в режиме реального времени при нападении на их близких через телефонный звонок, сообщения или другие цифровые средства.
«Мы считаем, что родственники первой степени родства, которые подверглись воздействию при нападении на их близких через телефонный звонок, сообщения или другие цифровые средства, должны быть признаны и получать соответствующую помощь», — сказала Элам. «Теперь мяч на стороне правительства и Кнессета».
«Больше года без поддержки государства»
Также в Клинике юридической помощи во время войны при Хайфском университете, которая представляет заявителей, присутствовавших в режиме реального времени на событиях 7 октября в цифровом виде, не намерены отказываться от борьбы.
Адвокат и социальный работник Бар Шохам, директор клиники, рассказала, что некоторые из обратившихся ждали долгое время позиции юридического советника правительства, в то время как они справляются с тяжелыми психологическими последствиями.
«Заявители, которых мы представляем, ждали более года позиции юридического советника правительства, в то время как они страдают от тяжелого посттравматического расстройства без какой-либо поддержки со стороны государства», — продолжила она. «Позиция не исключает возможности душевной травмы в результате цифрового воздействия, однако из нее следует, что решение по этому вопросу остается за законодателем».
По ее словам, в клинике также не согласны с юридической интерпретацией государства и считают, что можно прийти к другому результату даже в рамках действующего законодательства. «На наш взгляд, интерпретация действующего закона все же позволяет признать травму такого рода, и это то, что мы утверждали в суде. С нашей точки зрения, эта позиция — не последнее слово, и клиника продолжит бороться за права пострадавших от цифрового присутствия».
Разногласия обнажают разрыв, возникший между законом, которому более пяти десятилетий, и тем, как ощущалась атака 7 октября. В то время как государство стремится сохранить четкую юридическую границу, основанную на физическом присутствии на месте враждебных действий, пострадавшие и правозащитные организации утверждают, что технологии полностью стерли эту границу.
Теперь вопрос заключается не только в том, может ли цифровое воздействие вызвать душевную травму — возможность, которую даже позиция государства не отрицает, — а в том, кто должен признать травму, кто будет нести ответственность за помощь и где пройдет граница между человеком, подвергшимся воздействию ужасов в сети, и членом семьи, который был на связи со своим близким в режиме реального времени и слышал по телефону самые тяжелые моменты в его жизни.
