Интеллектуальный вундеркинд, ставший монстром: история жизни Джеффри Эпштейна
Расследование The Telegraph раскрывает, как детство Джеффри Эпштейна в Бруклине, его талант и харизма в сочетании с нарциссизмом и отсутствием эмпатии привели к манипуляциям, лжи и хитроумному проникновению в верхушку Уолл-стрит. Статья прослеживает путь Эпштейна от одаренного подростка до мошенника, построившего карьеру на обмане элиты.
Из Бруклина с холодной любовью: защищенное детство, породившее нарцисса
Все четверо бабушек и дедушек Эпштейна были еврейскими иммигрантами из Восточной Европы, которые пересекли океан и обосновались в Нью-Йорке в начале XX века в поисках лучшей жизни.
Семья жила скромно в арендованной квартире в старом деревянном доме, где проживали три разные семьи, внутри жилого комплекса «Си Гейт». Юному Эпштейну приходилось делить спальню со своим братом Марком. Но, несмотря на относительную тесноту, «Си Гейт» был закрытым и обособленным сообществом, расположенным примерно в трех километрах от морского побережья.
Этот географический факт позволил его родителям вырастить Джеффри и Марка в защищенной среде, относительно изолированной от «проблемных элементов» и преступников, кишевших за заборами района. В те дни не было чем-то необычным видеть детей в районе, зарабатывающих карманные деньги на поручениях для местных мафиози, но юный Эпштейн избегал подобной деятельности как огня.
Он производил впечатление хорошего и положительного юноши и даже был членом движения скаутов, успешно завершив этап начальной подготовки уже в возрасте десяти лет. Казалось, он направляет свою жизнь так, чтобы избегать неприятностей.
Гроссберг пролил свет на семейную динамику и описал родителей, Полин и Сеймура, как «прекрасных и заботливых людей». Об отце, Сеймуре, он рассказал, что в нем было «много эмпатии. Он вещал на совершенно другой частоте, ничего похожего на Марка и Джеффри». Эмоциональная отстраненность Эпштейна от окружения, абсолютное отсутствие эмпатии, которое сформулировал судебный психолог годы спустя, по всей видимости, были врожденными чертами, которые находились в полном противоречии с теплым характером его отца.
Несмотря ни на что, Эпштейн всегда сохранял своего рода извращенную сентиментальность по отношению к району своего детства; много лет спустя, когда он создавал подставные компании и сеть корпораций, управлявших его многочисленными активами, он называл их в честь улиц своего детства — «Мейпл», «Лорел», «Сайпресс» и «Нептун».
«Люди — идиоты»: поездка в Европу, сформировавшая его искаженное мировоззрение
В интеллектуальном плане Эпштейн был выдающимся талантом. Он выделялся как одаренный ученик в математике; его школьный учитель вспоминал, как юный ученик исправлял его «с большим уважением» во время уроков математики в классе.
Параллельно он был талантливым пианистом. Уже в возрасте 14 лет Эпштейн нашел способ превратить свой талант в деньги и начал зарабатывать карманные расходы игрой на мероприятиях по случаю бар-мицвы и дней рождения. Он даже напечатал себе визитные карточки, на которых было написано: «Джефф Эпштейн: фортепиано. Аккордеон. Для любого мероприятия».
В 1967 году по рекомендации своего учителя музыки он был отправлен в летний лагерь в престижный Центр искусств Интерлокен в Мичигане. Этот опыт, как выяснится позже, станет формирующим событием в его жизни — первым знакомством с миром привилегий и местом, где десятилетия спустя он будет выслеживать своих первых жертв.
Всего в 16 лет, перепрыгнув через два класса, Эпштейн окончил среднюю школу. Уже тогда в нем горели амбиции и высокомерие. Одноклассник вспоминал, как Эпштейн обещал ему, что однажды он станет «очень богатым человеком».
Он продолжил обучение в частном колледже «Купер Юнион» в Нью-Йорке на базе стипендии, где изучал математику и физику. Однако академические рамки ему не подошли, и он бросил учебу всего через два года, ограничившись посещением отдельных курсов в Институте математических наук Куранта при Нью-Йоркском университете (NYU).
Кафка с иронией пишет о том инциденте: «У тебя была такая наглость привести ее в свой "красивый, культурный и впечатляющий" дом на Мейпл-авеню». Упоминание дома, конечно, было саркастичным — дом семьи Эпштейн был далеко не впечатляющим.
Ложь в Верхнем Ист-Сайде: учитель-самозванец, превративший богатых в «научный эксперимент»
В 1974 году произошел первый большой поворот. Эпштейн был принят на работу учителем математики и физики в школу «Далтон», эксклюзивное и чрезвычайно престижное подготовительное учреждение, расположенное в Верхнем Ист-Сайде на Манхэттене.
В интервью, которое он дал изданию Business Insider в 2003 году, он признался, что «работа не была чем-то, в чем я видел большой смысл», но после прочтения книги о самых богатых частных школах США он поставил себе цель попасть в «Далтон». Причина? «Там был другой класс учеников, нежели те, с которыми я когда-либо сталкивался».
Прием в «Далтон» был основан на абсолютном обмане. Эпштейн нагло лгал в своем резюме, утверждая, что обладает степенью по физике от «Купер Юнион» и степенью по математике от Нью-Йоркского университета. На самом деле у него был только аттестат зрелости и никакого педагогического образования. Несмотря на это, его приняли.
Это было его первое значительное знакомство с истинным огромным богатством нью-йоркской элиты. В неопубликованном интервью журналисту Майклу Вулффу Эпштейн рассказывал, что пришел к выводу: у богатых ровно столько же проблем, сколько у людей в Кони-Айленде, только они другие и почти всегда вращаются вокруг разводов и денег.
Социолог Уолшо описывает этот переход как блестящее мошенничество: «Он видит Верхний Ист-Сайд, Манхэттэн, и, по всей видимости, понимает способ пробраться внутрь обманом. Должно быть, это было довольно забавно, когда он возвращался домой и говорил своим друзьям, что получил работу в частной школе. В стиле: "Эти тупые идиоты. Я просто соврал в резюме и получил работу". Я уверен, что для него это было поводом для юмора, что ему удалось это провернуть. "Ого, эти люди, должно быть, действительно глупы"».
Однако его педагогическая карьера была недолгой. После жалоб со стороны научного отдела на его методы преподавания в сочетании с неоднократными прогулами Эпштейн был уволен из школы. Но именно тогда, когда казалось, что его мошенничество подошло к концу, перед ним открылась новая, гораздо более значимая дверь.
Продавец с Уолл-стрит: блеф, который чуть не погубил карьеру — и проложил путь к вершине
Гринберг был известен как генеральный директор с уникальной политикой найма: он искал амбициозных молодых людей, которых называл «PSDs» — аббревиатура от «бедные, умные и с сильной страстью к обогащению» (Poor, Smart and with a Deep desire to get rich). Эпштейн, без сомнения, подходил под этот профиль идеально.
Чтобы попасть в Bear Stearns, Эпштейну нужно было предоставить рекомендации, и он превратил эту задачу в очередное шоу обмана. Он включил в список своего друга Терри Кафку и присвоил ему вымышленное звание «доктор». Друг, владевший кровельной компанией, был повышен до статуса «профессора». Он даже включил свою тогдашнюю партнершу в список рекомендателей.
Но блеф чуть не взорвался у него перед лицом. Спустя всего несколько месяцев после начала его работы в инвестиционном банке рутинная проверка его резюме раскрыла череду лжи: выяснилось, что он не окончил обучение в «Купер Юнион» и никогда не работал лектором по математике в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA) в Беркли, как он утверждал.
