Иорданская граница: пластиковые стяжки на заборе и угроза с востока

Поездка в Хацеву проходит через знакомые пейзажи 90-го шоссе, загруженного в это время года автомобилями, направляющимися в Эйлат и обратно. Но небольшое отклонение от привычного маршрута ведет на параллельную дорогу, проходящую вдоль пограничного забора с Иорданией. Там реальность выглядит совершенно иначе. Назвать колючую проволоку, натянутую на металлические столбы, пограничным забором — это комплимент. Этот забор — все, что разделяет страны, и во многих местах его нет вовсе.

«Вот, например, здесь он опускается, поэтому нет проблем перейти, — говорит Меир Цур, глава регионального совета Арава-Тихона, который находится на этих территориях каждый день уже долгие годы. — За этим ничего нет». Эту скрученную проволоку тоже нетрудно преодолеть. Здесь, например, все полностью открыто. На заборе нет никаких индикаторных средств. Любой гражданин может пройти, даже не нужно перепрыгивать, потому что внизу все порвано. Любой гражданин может просто пойти в Иорданию.

Пустынный пейзаж может быть обманчив, но факт остается фактом: самая длинная граница Государства Израиль, которую некоторые считают и самой чувствительной, полностью открыта. Цур скептически относится к военному присутствию на местах: «Если вы думаете, что в конечном итоге сегодня вы увидите здесь больше армии, то это не закончится сегодня. Вы можете просто пойти в Иорданию». Мы также патрулировали границу неделями — утром, вечером и ночью. Долгие часы, в течение которых встреча с военным патрулем была редким, почти случайным событием.

Самые высокопоставленные лица знают и предупреждают: 35 тысяч бойцов проиранских ополчений, тренировавшихся десять лет в ходе гражданской войны в Сирии, находятся в Ираке и хотят проникнуть через восточную границу. Когда иранцы планировали «кольцо огня», Иордания была для них страной транзита. Они рассчитывают на возможность внедрить через нее ответвления хуситов и шиитских ополчений, чтобы оттуда действовать против Израиля. В последние годы национальное и оборонное внимание было почти полностью сосредоточено на юге и севере. События на восточной границе почти не упоминались, и о большинстве из них общественности не было известно.

«По правде говоря, те, кто нас охраняет, — это иорданцы», — говорят Декель и Лиад, жители мошава Ярдена, живущие в метрах от границы. «После 7 октября я понял, что действительно думаю, что это произойдет в мое время. Придет день, и это случится. Мы задним числом узнаем о множестве контрабанд, внезапно слышишь: "дрон с оружием" или "десять иорданских солдат". Чего здесь ждут?»

Декель служит местным координатором безопасности, а Лиад — его заместителем. ЦАХАЛ недавно обновил статус мошава до «опорного населенного пункта», который должен получить дополнительные компоненты безопасности, но пока речь идет о частичной занятости. «У меня дома два оружия, я не стесняюсь это говорить, — говорит Декель. — В случае, если мне придется выехать на инцидент, моя жена должна охранять детей и управлять оружием. Я научил ее всему — как вставить магазин, прицелиться и стрелять. Это то, что она должна знать сейчас».

В ходе патрулирования забора мы обнаруживаем брешь, закрытую кустарным способом. «Они вошли оттуда, разрезали забор, — объясняет Декель. — И то, что сделал дорогой ЦАХАЛ, — это просто выровнял его пластиковыми стяжками. Полгода так и стоит. Стяжка, чтобы им не было трудно разрезать в следующий раз. Это подход "авось, будет нормально". Главное — исправить дыру, чтобы ее не было видно, для чувства безопасности».

В системе безопасности уже много лет придерживаются риторики, преуменьшающей значимость событий. Проникновения определяются как инфильтрация трудовых мигрантов, а контрабанда — как преступная деятельность, несмотря на то, что она включает в себя множество средств ведения войны. «Это платформа для всего, в том числе для террористической деятельности», — объясняет военный источник на местах, демонстрируя пистолеты, изъятые из сумки, прикрепленной к дрону. «Мы перехватываем, по моей оценке, около 50 процентов. Если удается переправить оружие, можно переправить и террориста».

После лет вседозволенности происходят и изменения. В последний год ЦАХАЛ создал новую дивизию, «Уцбат Гилад», цель которой — обеспечить немедленный ответ на угрозу с востока. Дивизия состоит в основном из резервистов, жителей региона. «Мы поняли, что нужно решение на первые шесть часов, то, что 7 октября заняло больше времени», — объясняют в армии. Кроме того, в северной части уже построено шесть километров забора типа «песочные часы», но большая часть границы, особенно в районе Аравы, все еще ожидает бюджета. Регулярные силы были усилены мобильными возможностями и огневыми позициями, которых не существовало до войны.

«Успокаивает, но после того, как туда вложили миллиарды, пришел бульдозер и закончил забор, это на самом деле не остановит сто-двести террористов», — говорят жители. Во многих населенных пунктах были созданы импровизированные оборонительные позиции с мешками с песком. «Событие быть беспечными на границе в мирное время закончилось. Мы должны быть начеку. 40 террористов могут учинить расправу в населенных пунктах».

«Мы очень хотим, чтобы ЦАХАЛ сидел на линии границы с постами, а не только с технологиями на расстоянии, — заключает Меир Цур. — Мы боимся этой технологии. Каждый израильтянин знает, что то, что начинается с маленькой бреши, может в конечном итоге привести к провалу. Забор сам по себе или технология — это не абсолютное решение».