Иран между войной и выживанием: «Это ад, и некому нас спасти»

По ночам в портовых городах на юге Ирана слышны взрывы. Утром жители проверяют, вернулось ли электричество, течет ли вода и достаточно ли стабильно интернет-соединение, чтобы позволить себе несколько часов работы. В Тегеране, вдали от основных очагов ударов, война ощущается иначе: в ценах на рис, в пустеющих магазинах и в зарплатах, которые обесцениваются еще до того, как поступают на банковский счет.

С тех пор как в последние недели возобновились боевые действия, жители по всему Ирану описывают реальность, в которой почти каждое повседневное действие сопряжено с неопределенностью. Трудно понять, можно ли идти на работу, стоит ли оставлять детей дома, лучше ли запасаться едой или ожидать еще более тяжелых времен.

«Самое напряженное — это переход туда и обратно: один день война, на следующий день мир», — сказала агентству Reuters Сомайя, 40-летний фотограф из Тегерана. «Мы не знаем, что произойдет на самом деле. Мы даже не можем планировать на два дня вперед». По ее словам, стоимость еженедельных покупок почти удвоилась. «Самое важное во время войны — это экономика», — добавила она. «С каждым днем наша ситуация становится всё хуже и тяжелее».

В то время как война за иранский нарратив продолжается, свидетельства, собранные в последние дни в СМИ, рисуют более сложную картину. Часть опрошенных резко выступает против религиозного и радикального режима, правящего в Иране, а другие, напротив, поддерживают конфронтацию с США и видят в ней необходимую цену за сохранение независимости страны. Однако почти все описывают одно и то же базовое чувство: их жизни управляются событиями и лидерами, на которых они не имеют никакого влияния.

Бехнам, 38-летний безработный музыкант из Тегерана, рассказал «Нью-Йорк таймс», что когда он звонит членам семьи и друзьям, разговор не начинается с войны. «Первый вопрос, который мы задаем друг другу: ты поел?», — сказал он. По его словам, даже близкие перестали призывать его искать работу. Безработица растет, бизнес сокращается, а планы, которые раньше казались базовыми — ремонт дома, открытие бизнеса или переезд в новую квартиру — откладываются на неопределенный срок.

«Честно говоря, мы дошли до точки, когда думаем только о выживании», — сказал он. «У меня больше нет контроля над своей жизнью. Наша судьба находится в руках тех, кто не думает о простых людях».

Война доходит до крана

На юге Ирана, где американская армия наносит основные удары, война слышна не только в воздухе. В провинции Хормозган местные власти сообщили, что удары повредили электрические сети и опреснительную установку. США не прокомментировали эти утверждения. Жители региона рассказали о длительных отключениях электричества и трудностях с водоснабжением, в то время как температура часто поднимается выше 48 градусов.

В Джаске семьи начали запасать воду после повреждения опреснительной установки. Моин, житель города, сказал британской «Гардиан», что, хотя снабжение было возобновлено, страх перед новым ударом не исчез. «Жара растет, и если у нас не будет водоснабжения из-за этих ударов, мы умрем от истощения, жары или жажды», — сказал он. «Мы готовимся к следующим ударам и должны экономить как можно больше воды».

В Бендер-Аббасе, одном из центральных городов на юге страны, жители рассказали, что взрывы и отключения электричества стали частью ночной рутины. Махназ, 39 лет, чья работа выполняется из дома, сказала «Гардиан», что любое отключение электричества или интернета угрожает ее источнику дохода. «Война далека от завершения, и повседневная жизнь становится всё труднее под бомбежками, отключениями электричества и блокировками интернета», — сказала она. «Здесь настоящий ад».

Соруш, 37-летний писатель из Бендер-Аббаса, описал процесс вынужденной адаптации. «Мы должны принять возможность того, что это просто станет нашей новой реальностью», — сказал он «Гардиан». «Нет никого, кто придет спасти нас от бомб или от пуль режима».

Эта фраза выражает страх, который повторялся во многих свидетельствах: для противников режима угроза исходит не с одной стороны. Они боятся американских бомб, но также арестов, казней и ужесточения контроля внутри страны.

---

Разочарование в режиме — и в обещаниях Запада

Война вспыхнула после месяцев протестов и внутренних репрессий. В январе тысячи людей вышли на улицы из-за экономического и валютного кризиса. Власти подавили протесты силой, тысячи людей погибли.

Асель, 20-летняя продавщица из городка недалеко от Тегерана, была среди протестующих. Она рассказала «Нью-Йорк таймс», что была арестована и подвергнута пыткам вместе со своими друзьями. В начале американско-израильского вмешательства, по ее словам, она надеялась, что удары приведут к свержению режима.

Эта надежда исчезла по мере того, как война затягивалась, граждане платили цену, а режим оставался на месте. «Дональд Трамп сказал нам, что хочет спасти нас, но это было неправдой», — сказала она. «То, что произойдет в будущем, меня уже не волнует».

Амин, управляющий небольшим гостевым домом на юге Ирана, также описал похожее чувство. Хотя он не поддерживает режим, он сказал Reuters, что американские удары еще больше ухудшили положение граждан. «Дональд Трамп разрушил наши жизни больше, чем это сделали исламские правители», — сказал он.

Для некоторых иранцев выживание режима — это не просто политическое разочарование. Они опасаются, что война даст властям оправдание для расширения репрессий, ограничения интернета и представления любой внутренней критики как угрозы безопасности. Это опасение основано на их опыте последнего года. После предыдущей войны в стране было введено длительное отключение интернета, которое ударило по самозанятым работникам и малому бизнесу. Даже после того, как бомбежки стихли, режим продолжал арестовывать оппонентов, конфисковывать имущество и казнить участников протестов.

Для многих иранский кризис измеряется не количеством выпущенных ракет или пораженных военных объектов, а количеством еды, оставшейся дома. Жители рассказали «Нью-Йорк таймс», что покупают рис чашками вместо мешков, отказываются от медицинской помощи и приобретают витамины как замену фруктам и овощам, цены на которые стали слишком высокими.

Фарзад, веб-разработчик из Тегерана, рассказал о знакомой семьи, которая начала продавать домашние соленья и варенье через Instagram после того, как ее пенсии перестало хватать. Бизнес поначалу был успешным, но рухнул, когда правительство заблокировало интернет. «Отложите в сторону статистические данные», — сказал он «Нью-Йорк таймс». «Мы познаем кризис через наши тела, через опыт, который мы прожили».

Даже короткие периоды, когда боевые действия ослабевали, не приводили к восстановлению. Прекращение огня, достигнутое в прошлом месяце, ненадолго остановило бомбежки, но не крах валюты и рост цен. Когда соглашение распалось и удары возобновились, многие почувствовали, что вернулись в ту же точку — только в еще более тяжелой экономической ситуации.

Страх остаться — и страх уехать

Несмотря на тяжелую реальность, эмиграция — не простой вариант для большинства иранцев. Некоторые не могут позволить себе выезд из страны, другие не готовы оставить позади родителей и детей, а есть те, кто боится стать беженцами без статуса или ясного будущего.

Амир, 30-летний инженер-программист из Санандаджа, рассказал Reuters, что блокировки интернета ударили по его работе и оставили его в долгах. И все же он не спешит бежать. «Мы не хотим покидать наш дом», — сказал он. «Мы не знаем, как будет выглядеть жизнь снаружи. Будут ли границы открыты? Примут ли нас другие страны, или мы окажемся в ситуации, в которой оказались сирийские беженцы?».

Назанин, 34-летний психотерапевт, сказала, что раньше хотела эмигрировать, но возможность того, что члены ее семьи погибнут, пока она будет вне страны, изменила ее решение. «Если моя семья погибнет от бомбы, что я буду делать?», — сказала она Reuters. «Мысль о том, что я не буду с ними и останусь одна со своим горем, была настолько тяжелой, что изменила все мое отношение к эмиграции».

Даже сторонники режима платят цену

Наряду с этими голосами есть и иранцы, которые оправдывают продолжение конфликта. Они видят в американских ударах попытку принудить Иран к капитуляции и считают, что правительство должно продолжать сражаться, даже ценой тяжелых экономических потерь.

«У всего есть цена», — сказал Хусейн, управляющий онлайн-бизнесом из Бендер-Аббаса, «Нью-Йорк таймс». «Противостояние США и сохранение нашей независимости гораздо важнее, чем превращение в еще одну страну в регионе, которая просто говорит «да» всему, чего хочет США».

Сторонники режима проводят по ночам митинги в разных городах и требуют от правительства не соглашаться на компромисс. С другой стороны, другие жители видят в этих демонстрациях еще одно доказательство разрыва между теми, кто призывает к продолжению войны, и теми, кто вынужден справляться с ее последствиями.

Фарида, 51 год, с юга Ирана, рассказала «Нью-Йорк таймс», что удары в районе ее проживания повредили мосты и железнодорожные пути, оставив жителей отрезанными на несколько дней. Она опасается за будущее своих детей, за их образование и возможности трудоустройства, которые у них останутся.

«Это был горький и крайне напряженный опыт, полный отчаяния по поводу будущего», — сказала она. «К сожалению, мы, народ, платим цену за ошибки и упрямство правительств».

У многих опрошенных больше нет ожидания большого решения или быстрых перемен. Они просят более базовых вещей: работать, покупать еду, освежаться в сильную жару и знать, что дети смогут пойти в школу на следующий день.

Мохсен, владелец бизнеса из Исфахана, подытожил чувство резкими словами. «Ситуация стала настолько плохой, что все полностью потеряли это», — сказал он «Нью-Йорк таймс». «Мы заперты в аду, и нет никого, кто спасет нас».