Иран выдержал давление и близок к дипломатическому успеху
Соглашение даст легитимность экстремистскому режиму в Тегеране и докажет, что «Корпус стражей исламской революции» способен выжить под колоссальным давлением мировой державы. Ресурсы, которые получит режим, позволят ему восстановить свои возможности и дать гражданам надежду на экономическое улучшение.
«Иран никогда не выигрывал войну, но никогда не проигрывал переговоры», — так написал Дональд Трамп в январе 2020 года, спустя несколько дней после ликвидации Касема Сулеймани.
Это был не единственный случай, когда он высказывался подобным образом в ходе противостояния с Исламской Республикой. Если публикации в СМИ верно отражают детали формирующегося сейчас соглашения, история повторяется: иранцы, даже после тяжелых ударов, умудряются манипулировать Вашингтоном, ведя его к схеме, которая спасет режим.
В чем проблемы?
Прежде чем углубляться в детали, важно взглянуть на общую картину: соглашение придаст легитимность экстремистскому режиму в Тегеране и докажет, что «Корпус стражей исламской революции» способен выжить даже под колоссальным давлением мировой державы. В результате режим продолжит отбрасывать свою угрожающую тень на Ближний Восток, используя контроль над Ормузским проливом как эффективный рычаг давления.
Ресурсы, которые потекут к режиму, позволят ему восстановить свои возможности и, что не менее важно, продать своим гражданам то, что вывело их на улицы: надежду на экономическое улучшение. Соглашение станет для режима страховым полисом от западной или израильской военной атаки. Более того, с момента подписания режим перестанет опасаться Вашингтона. Какой американский президент захочет ввязываться в конфликт с Ираном, когда так выглядит финальный аккорд в кампании, которую вел самый непримиримый президент, которого Тегеран когда-либо знал?
Детали соглашения
Ядро: представители Дональда Трампа стремились к быстрому результату — открытию Ормузского пролива и стабилизации энергетического рынка. Цена, которую потребовали иранцы, — откладывание вопросов ядерной программы на потом, когда рычаги давления ослабнут, а престиж американского президента окажется в заложниках. В такой ситуации их подход к дискуссиям по ядерной программе будет подразумевать минимум уступок при максимуме выгод. Как и прежде, они будут затягивать согласие до последнего, выжимая дополнительные преференции.
Следует предположить, что до конца своего срока Дональд Трамп не столкнется с иранскими провокациями, дающими повод для атаки. Иран воспользуется этим для перегруппировки, не выходя за рамки договоренностей, но таким образом, чтобы возобновить усилия в ядерной сфере сразу после завершения президентского срока Трампа. Знания и производственные мощности, которые останутся в их распоряжении, послужат этой цели. Нынешняя кампания лишь усилила в Тегеране стремление получить ядерное оружие, так как там убедились: ничто другое не способно помешать противникам нанести удар.
Ракетная программа: судя по публикациям в СМИ, формирующееся соглашение полностью игнорирует эту угрозу. Оно не накладывает эффективных ограничений на дальность и количество производимых баллистических ракет и БПЛА, которые напрямую угрожают Ближнему Востоку и Европе.
Верно, что нынешняя кампания сократила запасы Ирана и нанесла ущерб его производственным мощностям, однако в технологическую эпоху, особенно на фоне отношений между Ираном и Китаем, темпы восстановления выше, чем в прошлом. Израиль, его соседи и Европа могут вскоре оказаться под угрозой со стороны развитого арсенала баллистических ракет.
Последствия для ливанской арены: если верны сообщения о том, что соглашение о прекращении войны должно охватывать и Ливан, это усилит влияние Ирана в регионе. Приток средств, которые Иран сможет направить «Хезболле», станет значительным попутным ветром для ливанской шиитской организации, повысив ее региональный статус после непростого периода, который она пережила с ноября 2024 года.
Влияние на ХАМАС, хуситов и другие террористические организации: завершение войны подобным соглашением вдохновит всех радикальных исламистов. Они воспримут это однозначно: мировая держава, возглавляющая борьбу с радикальным исламом, не способна навязать ему свою волю. Мы еще не говорим о выводах, которые сделают страны региона относительно своих отношений с иранским режимом, и о чувстве предательства у иранских граждан, ожидающих знака для протеста.
Формирующееся соглашение не отменяет колоссальных достижений, достигнутых в войне с Ираном, особенно тех, что принадлежат Израилю. Чувство упущенной возможности усиливается, учитывая, что баланс сил позволяет завершить кампанию с лучшими результатами, чем те, что отражены в сделке.
Куда двигаться дальше?
Во-первых, картина контактов еще не прояснилась. Даже если она близка к той, что следует из сообщений СМИ, это еще не окончательный вердикт. Множество открытых вопросов предоставляют Дональду Трампу возможности изменить ситуацию, если он того пожелает.
Так или иначе, Израиль обязан представить свои опасения в деловом, а не вызывающем ключе, при этом четко разъяснив, что оставляет за собой право защищать свою безопасность от угроз на всех аренах. Свобода действий Израиля должна оставаться вне рамок любого соглашения.
Автор занимает пост главы Института «Мисгав» по национальной безопасности и сионистской стратегии.
