«Не знаю, будет ли третья свадьба»: Данит Гринберг о воссоединении с бывшим

Прошло две недели с тех пор, как 34-летняя Данит Гринберг объявила о неожиданном воссоединении со своим бывшим партнером, 39-летним тель-авивским менеджером рынка капитала Мани Йоной. С тех пор она успела опубликовать для своих 490 тысяч подписчиков даже «контракт», который они заключили для возобновления отношений. В среду мы встретились с ней на запуске ее нового парфюмерного бренда Done в дьюти-фри, чтобы узнать, что привело к этому решению.

— Я вижу, что ты пришла с родителями, а где же твой партнер?

— Мой партнер поддерживает меня, он очень взволнован. Ты не представляешь, он буквально умирает от нетерпения и шлет мне сообщения: «Как здорово будет» и «Удачи, моя красавица». Утром я отправила ему свой образ, и он был в восторге.

— Так ты рекомендуешь возвращаться к бывшим?

— Я рекомендую делать то, что велит сердце, слушать себя. Мы были в разрыве четыре месяца, и все это время что-то казалось мне нерешенным, незавершенным. Кстати, это первый раз, когда я возвращаюсь к бывшему. Это удивило даже меня. Обычно мои расставания окончательны: я знаю, почему пришла к ним, я очень расчетлива. Но вдруг эти чувства, которые не покидали меня, заставили понять, что здесь есть что-то, что стоит проверить. Сначала я думала, что мне нужно просто «закрыть гештальт», но потом поняла, что нет — мое сердце все еще там.

— Существует мнение, что «закрытие гештальта» — это понятие, придуманное женщинами, а мужчины просто двигаются дальше. Думаешь, это лишь оправдание для разговора?

— Все, что происходит со мной сейчас, очень ново. Это расставание заставило меня глубоко погрузиться в себя, лучше узнать свои истинные желания и понять, откуда приходят мои выборы. Я проделала огромную внутреннюю работу, которая привела меня к выводу, что я хочу вернуться к нему.

— И ты сама инициировала контакт?

— Да. В те месяцы были намеки с обеих сторон, я знала, что он где-то рядом. Но однажды вечером мы сидели с Омером Кули, я рассказала, что все еще думаю о Мани и скучаю, и он просто сказал: «Так давай напишем ему». Я отправила: «Привет, как дела? Ты дома?». Мы были недалеко, он ответил, что да, я предложила встретиться на скамейке, и мы проговорили очень долго. Я не знала, к чему это приведет, но там поняла: шанс есть.

— Ты не делишься совместными фото в соцсетях — это его просьба или твоя позиция?

— С тех пор как мы с Бараком развелись, я не показывала ни одного партнера. Прошло уже более четырех лет. Это было мое решение. Я встречалась с людьми, которые не хотели публичности, но это не имело значения, потому что я заранее решила: нет. После Барака я сказала себе: если я с кем-то встречаюсь, я оставляю это для себя. Я хотела прочувствовать отношения, прежде чем весь мир почувствует их вместе со мной.

— Когда мы увидим вашу совместную фотографию?

— Не знаю. Это все еще шаг, который мне трудно сделать. Послушай, он невероятно красив, умен и с ним весело. Мои родители были счастливы этому возвращению.

— Ты защищаешь себя после двух разводов. Это вопрос границ?

— Именно. Если у тебя нет границ в открытости сети, ты можешь потеряться. Когда я рассказала о воссоединении с Мани, я сделала это из состояния исцеления. Я отпустила страх: «А что будет, если мы снова расстанемся?». Главное, что я люблю его и мы вместе сейчас.

— Будет ли третья свадьба?

— Не знаю. Мне трудно думать об этом в разгар свадебного сезона — я каждые два дня на мероприятии, не хочется еще одного. Мама, кстати, точно не хочет, она сказала, что не придет.

— Помогла ли тебе психотерапия?

— Да, я всегда открыто говорю, что прохожу терапию. Это не привилегия, а необходимость. С учетом всего, через что мы проходим в последние годы в нашей стране, терапия нужна каждому. Я годами занимаюсь с психологом, но этот разрыв стал для меня толчком погрузиться еще глубже и обрести ясность в своих выборах.