«Я была костью в горле у врачей, которые боролись за Адель. Сегодня я хожу среди них»
Спустя 13 лет после теракта, в котором ее маленькая дочь получила смертельные ранения, доктор Адва Битон вернулась в медицинский центр «Шнайдер» в качестве менеджера по обеспечению качества. Она также руководит благотворительным проектом «Адель» и мечтает запустить мобильный терапевтический центр для скорбящих семей: «Если из нашей истории мы сможем принести немного утешения другим, это будет ее победой».
Прошло почти полгода с тех пор, как доктор Адва Битон приступила к работе в качестве менеджера по обеспечению качества в детском медицинском центре «Шнайдер». Однако подниматься в отделения она до сих пор не может.
«Я уклоняюсь от посещения этажей, где лежат пациенты, — признается она. — С первого дня я говорила себе: "Подожди еще немного", и в итоге Всевышний устроил мне волнующую встречу в лифте». Двери открылись, и перед ней оказался профессор Эльханан Нахум, заведующий отделением интенсивной терапии. «Он посмотрел на меня и спросил: "Ты здесь работаешь? Не может быть. Почему ты делаешь это с собой?"».
Чтобы понять реакцию профессора, нужно вернуться на 13 лет назад. 14 марта 2013 года Битон ехала с тремя дочерьми по шоссе 5, когда палестинцы забросали автомобиль камнями. Адель, которой было два с половиной года, получила смертельную травму головы. Почти два года длилась борьба за жизнь девочки: реанимация в «Шнайдере», реабилитация в больнице «Левинштейн» и уход на дому. В феврале 2015 года Адель скончалась от осложнений пневмонии.
«Когда Адель лежала в "Шнайдере", я была погружена в водоворот ухода за ней и не всегда видела всех профессионалов, которые хотели помочь. Сейчас, когда я по другую сторону баррикад, я хочу вернуть больнице все то добро, которое они мне дали», — говорит Битон.
Битон, доктор фармацевтической химии, тогда стояла перед постдокторантурой, но теракт остановил всё. Спустя годы она перешла в область патологии и качества в системе здравоохранения. Она подчеркивает: «Я пришла сюда не для того, чтобы заниматься самолечением. Я хочу вернуть долг тем, кто пытался спасти мою дочь».
Адель была решительной девочкой. «Эта воинственность позволила ей продержаться два года после ранения, — вспоминает мать. — Медицинский персонал не видел потенциала к восстановлению, у нас были тяжелые разговоры с врачами — теми самыми, среди которых я сегодня хожу».
Битон признается, что была «назойливой мамой»: «Если спросишь врачей, они скажут, что я была "костью в горле". На все у меня было что сказать».
Сегодня главная миссия семьи Битон — ассоциация «Адель» («Я забочусь о другом»). Проект помогает семьям, потерявшим близких, предоставляя эмоциональное сопровождение. Деньги на это собирают через кофейный фургон в поселении Якир. «Скорбь — не фотогеничная тема, — говорит Адва. — Фургон дает нам независимость».
Каждый заработанный шекель идет на мечту — «Дом Адель», грузовик, переоборудованный в мобильный терапевтический центр. «Это маленький дом с гостиной и студией звукозаписи. Музыка открывает двери к тому, что трудно сказать словами», — объясняет она.
Несмотря на боль, Адва Битон продолжает жить полной жизнью. «Я почти бабушка, у меня есть трехлетний ребенок. Я живу по-настоящему, а не понарошку».
