«Как дела, как здоровье твоей жены?»: разведка через личные связи в операции «Энтеббе»

«Моя дочь Шарон справляется о твоем здоровье», — с эмпатией произнес Иди Амин, лидер Уганды, своему израильскому собеседнику. Всплеск теплоты со стороны диктатора пришелся на момент, когда в аэропорту Энтеббе группа террористов удерживала 105 заложников — израильтян, евреев и экипаж самолета Air France. Его собеседник, полковник в отставке Барух (Бурка) Бар-Лев, ответил: «Спасибо тебе... Ваше превосходительство. Пока я не найду возможность приехать, не мог бы ты принять все необходимые меры и позаботиться о том, чтобы с заложниками ничего не случилось?»

Этот диалог состоялся во время одного из пяти телефонных разговоров между Бар-Левом и Амином в период угона самолета в конце июня — начале июля 1976 года. Сегодня, благодаря Государственному архиву при канцелярии премьер-министра, публикуются полные стенограммы этих бесед, а также протоколы заседаний правительства, демонстрирующие, насколько значимой эта связь была для лиц, принимающих решения в Израиле.

Премьер-министр Ицхак Рабин и министр обороны Шимон Перес анализировали стенограммы этих разговоров, чтобы извлечь критически важную информацию, обеспечить безопасность заложников и выиграть время. Документы подробно описывают, как руководители государства использовали эту «горячую линию» в качестве разведывательной и политической артерии.

Путь Бурки: от защитника Дгании до атташе в Уганде

Барух Бар-Лев родился в 1924 году в Литве, репатриировался в Израиль и прошел путь от бойца отрядов охраны до командира 82-го танкового батальона ЦАХАЛ. В конце 60-х годов он отправился в Уганду в качестве военного атташе. Там местный начальник Генштаба Иди Амин, позже захвативший власть, видел в Бар-Леве своего доверенного человека. Несмотря на то, что в 1972 году Амин изгнал израильтян из страны, он сохранил к Бурке глубокую привязанность.

Психологическая игра с диктатором

Иди Амин был личностью сложной, колебавшейся между мегаломанией, жестокостью и юмором. После разрыва отношений с Израилем он стал ярым антиизраильтянином, заявляя, что «каждый израильтянин, который въедет в Уганду, будет передан палестинским организациям». Однако, когда самолет Air France приземлился в Энтеббе, израильское руководство решило использовать «частный» канал связи через Бар-Лева. На заседаниях комиссии по иностранным делам и безопасности подчеркивалось: «Правильный способ обратиться к нему — через воображение. Он человек, живущий в воображаемом мире».

В разговорах Бар-Лев применял изощренные манипуляции, называя Амина «другом навсегда» и обещая ему Нобелевскую премию мира за освобождение заложников. Амин, в свою очередь, предавался воспоминаниям и интересовался здоровьем супруги Бар-Лева, Нехамы, что создавало иллюзию доверия и безопасности, заставлявшую диктатора раскрывать детали.

Разведданные из «первых рук»

На секретном заседании правительства 1 июля 1976 года Шимон Перес зачитал стенограммы, из которых Израиль узнал точное число заложников, место их содержания и информацию о двух рядах взрывчатых веществ вокруг здания. Бар-Лев даже позволял себе отчитывать Амина за присутствие террористов и количество взрывчатки.

Даже после того, как бойцы ЦАХАЛ провели операцию по спасению, прямая связь не прервалась. В 4:00 утра разъяренный Амин позвонил Бар-Леву, но, несмотря на гнев из-за гибели своих солдат, его тон оставался странно теплым. Позже, 9 июля, Амин даже признал: «Не как политик, а как солдат, вы сделали красивую операцию... вы хорошие солдаты».

Однако эта близость имела свои пределы. Когда Бар-Лев спросил о судьбе 74-летней Доры Блох, госпитализированной в Кампале, Амин отказался говорить, скрыв тот факт, что уже отдал приказ о ее убийстве в отместку за рейд ЦАХАЛ.