Как преодолеть иранский барьер отказа
В Тегеране полагают, что время работает на них, рассчитывая на неготовность США к затяжному конфликту. Вероятно, только масштабная американо-израильская операция, направленная на уничтожение ракетного арсенала и БПЛА, способна вынудить радикальные фракции режима пересмотреть свою позицию.
Решение президента США Дональда Трампа о том, как действовать в отношении Ирана, станет судьбоносным: успех или провал американского курса определят, удастся ли остановить иранский ядерный проект или хотя бы отложить его на поколения. Результаты операции также повлияют на будущее режима аятолл. Для Израиля последствия будут немедленными: исход операции может привести к завершению войны как минимум на четырех фронтах, где ЦАХАЛ продолжает действовать.
Трамп осознает, что иранский режим отличается жесткостью, переменчивостью и непредсказуемостью. Раскол в верхушке Тегерана очевиден: переговоры с посредниками ведет министр иностранных дел Аббас Аракчи, представляющий умеренное крыло. Напротив, консервативное крыло, включающее высокопоставленных чиновников Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и влиятельных аятолл, не доверяет американцам и по идеологическим причинам отвергает любые переговоры. Любые договоренности, достигнутые с Аракчи, передаются верховному лидеру Али Хаменеи, который находится под сильным влиянием сторонников жесткой линии. Несмотря на контакты с президентом Масудом Пезешкианом, Хаменеи, принадлежащий к консервативно-милитаристскому течению, склонен поддерживать отказ от капитуляции перед США.
Мотивация радикального крыла носит религиозный характер: режим видит свою миссию в восстановлении статуса шиитского течения в мусульманском мире. Ядерное оружие рассматривается как гарантия безопасности для экспорта революции и поддержки шиитских прокси по всему Ближнему Востоку. В шиитском этосе капитуляция приравнивается к унижению, которое ставит под угрозу само выживание режима.
Время играет на руку Ирану
Режим в Иране убежден, что успешно выстоял перед лицом гражданских протестов и военных атак со стороны США и Израиля. В ходе конфликта гражданская инфраструктура — энергетика и транспорт — практически не подвергалась ударам. Эксперты в США и Израиле полагают, что комбинированный удар, сочетающий экономическую блокаду с разрушением критических объектов, вынудит Тегеран к гибкости. Однако это предположение может быть ошибочным. Режим, движимый религиозной миссией, малочувствителен к экономическим бедствиям народа, а механизмы подавления протестов, такие как КСИР и «Басидж», доказали свою эффективность в удержании власти любой ценой.
В Тегеране рассчитывают, что Дональд Трамп не сможет противостоять внутренней оппозиции войне, росту цен на топливо и продовольствие, а также глобальному энергетическому кризису. Иранцы верят, что способны нанести тяжелый ущерб американским базам, странам Залива и Израилю с помощью баллистических ракет и БПЛА. Это убеждение заставляет их полагать, что время работает на них. В таких условиях Трампу необходимо сосредоточиться на действиях, приносящих результат в кратчайшие сроки при минимизации потерь для союзников.
С моря, с воздуха и, возможно, с суши
Наиболее эффективным ответом представляется не короткий удар по инфраструктуре, а интенсивная и масштабная военная операция совместных сил США и ЦАХАЛ, рассчитанная на одну-две недели. Целью должно стать планомерное уничтожение пусковых установок и объектов производства баллистических ракет и БПЛА. Речь идет о массированной воздушно-морской атаке, возможно, с задействованием наземных сил, например, из ОАЭ.
Операция, проведенная на основе точных разведданных и накопленного опыта, позволит минимизировать способность Ирана к ответному удару. Понесение потерь без возможности ответить, на фоне экономической блокады, может вынудить режим смягчить позиции из опасения за свое выживание. Правильный путь — это не хаотичные атаки, а систематическое поражение всего ракетного арсенала Ирана. Если после недели интенсивных ударов Тегеран продолжит упорствовать, можно будет перейти к постепенному воздействию на гражданскую инфраструктуру. Именно осознание уязвимости и невозможности ответить заставило аятоллу Хомейни в 1988 году принять условия прекращения огня, что фактически означало капитуляцию. Существуют высокие шансы, что подобный сценарий возможен и сегодня.
