Холод и оттепель: главная цель визита Дональда Трампа в Китай
В ходе визита в Пекин Китаю может представиться возможность частичного снятия ограничений на продажу передовых чипов в рамках пакетной сделки, если власти КНР смягчат позицию Ирана по вопросу открытия Ормузского пролива. Сегодня возникает вопрос, станет ли этот визит Дональда Трампа стратегическим событием, способным изменить мировой порядок.
В феврале 1972 года, после двух десятилетий боевых действий на Корейском полуострове и полного разрыва отношений между США и коммунистическим Китаем, произошел драматический поворот. Президент Ричард Никсон прибыл с историческим визитом в китайскую столицу, что положило начало новой эре сотрудничества, последствия которой оказались далеко идущими.
Сегодня, спустя 54 года, возникает вопрос: суждено ли нынешнему визиту президента Дональда Трампа в Китай запечатлеться в коллективной памяти как событию стратегической важности, которое наложит отпечаток на характер мирового порядка и станет рычагом для прорыва застоя на иранском фронте?
На первый взгляд такой сценарий может показаться утопическим. Много воды утекло в реке Янцзы со времен американо-китайской разрядки 1970-х годов, а очаги напряженности в экономической и геостратегической сферах лишь омрачали отношения между двумя державами.
Успех первого визита
Несмотря на то, что первый визит президента Трампа в Пекин в ноябре 2017 года увенчался успехом и привел к заключению всеобъемлющего торгового соглашения, он вскоре стал лишь мимолетным эпизодом.
Амбициозная глобальная стратегия Китая «Один пояс и один путь», направленная на расширение влияния через контроль над жизненно важной инфраструктурой, была воспринята в Вашингтоне как нечто большее, чем просто попытка улучшить мировую торговую сеть. Ситуация усугублялась агрессивным поведением КНР по отношению к соседям, особенно в акватории Южно-Китайского моря.
Кроме того, обострялся американо-китайский конфликт по вопросам торговли и пошлин. Пока Дональд Трамп требовал от Китая закупать больше сельскохозяйственной продукции из США и увеличить экспорт редких минералов, китайское руководство выражало гнев из-за жестких ограничений на продажу технологий производства чипов.
В апреле 2025 года этот конфликт достиг точки кипения, когда президент объявил о начале «войны пошлин», сделав Китай главной целью для повышенных тарифов. И хотя некоторые из них позже были снижены, осадок подозрительности между сторонами остался.
На этом мрачном фоне возможность политического прорыва кажется необоснованной. Однако следует помнить, что в уравнение добавился новый критический элемент — Иран.
В марте 2021 года было подписано соглашение о стратегическом сотрудничестве между Пекином и Тегераном, в рамках которого Китай продолжает закупать иранскую нефть по низким ценам и поставлять компоненты для баллистических ракет. С другой стороны, у Китая есть высший интерес в открытии Ормузского пролива, который является жизненно важным каналом для его экономики и основным путем торговли со странами Персидского залива.
Нельзя исключать, что на фоне стремления Трампа добиться открытия пролива перед Китаем открылось окно возможностей. Пекин может получить приз в виде частичной отмены ограничений на продажу передовых чипов в обмен на готовность задействовать рычаги влияния на Иран для смягчения его позиции.
Экономические и торговые выгоды
Вступление Китая в роль посредника может помочь ему продвинуть ключевую экономико-стратегическую цель, улучшить отношения со странами Персидского залива и получить выгоды от США.
На данном этапе вероятность реализации такой сделки кажется низкой, как и вероятность того, что китайское давление на Иран принесет желаемый результат. Нельзя игнорировать и внутренние ограничения, которые могут удержать Трампа от шага, повышающего глобальный статус его соперника. Время покажет.
