Когда даже Тель-Авив ломается: что заставляет жителей покидать центр страны
На протяжении десятилетий Тель-Авив считался «пузырем» безопасности, однако массированные обстрелы и постоянное психологическое напряжение изменили эту реальность. Все больше жителей центра решаются на переезд в более спокойные регионы, такие как Эйлат или Хадера, в поисках душевного равновесия.
На протяжении десятилетий «государство Тель-Авив» считалось своеобразным пузырем. В то время как населенные пункты вблизи границы с сектором Газа и на севере страны сталкивались со сложной реальностью в сфере безопасности, жители центра наслаждались относительным спокойствием, которое лишь изредка нарушалось короткими раундами эскалации. Однако в последние годы эта реальность изменилась коренным образом. Массированные ракетные обстрелы из Ирана, направленные на центр, сирены, ставшие неотъемлемой частью повседневной жизни в сердце Гуш-Дана, и накапливающееся психологическое напряжение привели к новому явлению: волне миграции из центра.
Ситуация с безопасностью в Гуш-Дане в последние годы стала для многих значительным психологическим бременем. «Поездки по центру стали для меня источником смертельного страха. Каждая из них сопровождалась безумным стрессом и посттравматическими мыслями», — рассказывает 24-летняя Соня Кушин, выжившая на фестивале «Нова», которая в последний год переехала из Холона в Эйлат. — «У меня была общая тревожность из-за всей ситуации, иногда бывали дни, когда я вообще не могла выйти на улицу, боясь того, что может случиться в дороге. Я чувствовала, что живу в скороварке».
Повторяющиеся сирены в центре в ходе последних раундов эскалации лишь ухудшили ее состояние. «Я переносила это очень тяжело. Могла не спать целыми ночами, просто боялась», — объясняет Кушин. — «Сирены заставали меня в моменты, когда я была совершенно не готова к ним психологически, и это вызывало приступы паники, после которых требовалось как минимум три часа, чтобы начать успокаиваться. Ночь беспилотников меня очень напугала. Я была в шоке, не спала до утра и находилась в глубокой тревоге. Я проходила терапию, но чувствовала, что она неэффективна в таких ситуациях. Случай со взрывами автобусов в Бат-Яме стал последней каплей. Мне стал необходим покой».
В итоге она переехала в Эйлат. «Мы совершили спонтанную поездку в Эйлат в конце апреля 2025 года, и эти несколько дней тишины заставили меня сказать себе: "Слушай, это именно то, что мне нужно на данном этапе жизни"», — вспоминает она. — «Через неделю мы уже занимались продажей всего дома, и я переехала. Сегодня я работаю на верблюжьей ферме — это исцеляющая работа. Расстояние однозначно помогло. Я не могу объяснить, насколько это по-другому: я спокойно разговариваю, совершаю ночные прогулки и не боюсь выходить на улицу».
Кушин — не единственная, кто переехал в Эйлат на постоянной основе. Для Галя Примака-Наджари, режиссера и креативного директора GPN Studio, Тель-Авив, который когда-то был «островом здравомыслия», превратился в место, где невозможно продолжать вести нормальную жизнь. «Я привык, что Тель-Авив — это пространство свободы и эскапизма, но с седьмого октября изменилась не только страна, изменился и Тель-Авив. Он стал пространством, впитывающим в себя огромное количество печали со всей страны. Энергия города угасла», — констатирует Примак-Наджари, проживший в этом городе всю жизнь.
Для него переезд в Эйлат был постепенным процессом. «Во время "Ирана-1" через несколько дней мы просто сбежали на юг. В вечер "Ирана-2", после того как за день прозвучало около 13 сирен и мы бегали в ветхое убежище, мы взяли машину и уехали», — вспоминает он. — «Сначала жили в отеле, а со временем сняли квартиру. Мы хотели чувствовать, что наша жизнь не вращается вокруг безумия и хаоса. Сегодня мы в пяти минутах от моря и наслаждаемся тишиной. В Эйлате жители отрезаны от войны таким образом, который напоминает мне Тель-Авив прошлого. Если не включать телевизор, действительно чувствуешь себя как за границей».
При этом он находит в городе новые деловые возможности. «Как рекламщик, живущий в Тель-Авиве, большинство моих связей было с крупными офисами, а в Эйлате я внезапно открыл для себя малый бизнес, которому нужна моя помощь. Я могу вести здесь совершенно нормальный образ жизни, учитывая, что все продолжает функционировать так, будто войны нет», — рассказывает он. — «Война все еще существует снаружи, и я осознаю это, но здесь я нахожусь в месте, которое позволяет мне жить нормальной жизнью».
Переезд из центра обходится дорогой ценой
Эйлат — не единственное убежище в стране. Эфраим Касса, владелец бизнеса по производству штор и солнцезащитных систем, решил переехать в Хадеру. «Сирены в Тель-Авиве в последние годы только учащались, и это стало рутиной, но я, как владелец бизнеса, который много времени проводит в разъездах, возвращался домой и не спал из-за тревоги», — рассказывает Касса. — «Конкретным моментом, заставившим меня уехать, стала ракета, упавшая у башен Да Винчи. Я был рядом, услышал такой сильный взрыв, что это просто превратило меня в тревожного человека. Я ходил на работу совершенно измотанным».
Возвращение в родной город, Хадеру, было для него критически важным. «Я решил вернуться из-за тишины и спокойствия этого города», — объясняет он. — «Переезд был вызван тем, что война здесь не чувствуется, и это немедленно влияет на мою энергию и настроение. То, что в Хадере тихо, не означает, что мы не думаем о стране. Этот переезд определенно помог снизить уровень тревоги».
Несмотря на найденный относительный покой, всем ясно, что удаленность от центра влечет за собой социальную, семейную и экономическую цену. «Когда ты не в центре, ты не так доступен для клиентов», — говорит Касса, а Примак-Наджари добавляет: «Поездка с юга к семье в центр и на север длится долгие часы, это большое расстояние от родителей и племянников». Кушин также признает, что тоска по друзьям в центре осложняет ситуацию: «Я езжу в центр при первой возможности, потому что мне их очень не хватает в плане социального общения».
Вернутся ли они когда-нибудь в центр? «Я вижу, что когда-нибудь вернусь, но всему свое время», — говорит Кушин. Примак-Наджари подтверждает ее слова: «Тель-Авив и я — это история любви, которая не должна заканчиваться, в конечном итоге это мое место. Но сейчас я нахожусь в пути, который позволяет мне жить нормальной жизнью. Пока мы сохраняем наше психическое здоровье в таких ситуациях — это то, что важно».
