Когда исследование становится инструментом в споре: гендерная сегрегация в академической среде
Государственный орган, которому необходимо принять решение по вопросу, заказывает исследование в установленном порядке. Исследователи собирают данные, анализируют их и представляют выводы и профессиональную интерпретацию. Решение остается за лицами, принимающими решения. Исследование заказывается для дискуссии. Можно принять рекомендацию. Можно ее отклонить. Но есть смысл в дискуссии.
На прошлой неделе Кнессет утвердил поправку к Закону о правах студентов, разрешающую обучение с гендерной сегрегацией на продвинутых степенях. В центре дискуссии оказалось исследование, заказанное Советом по высшему образованию (МАЛАТ) у института «Цфат», которое я возглавлял вместе с доктором Мотти Талиасом и профессором Исраэлем Кацем. Оно касалось вторых степеней в терапевтических профессиях. Институт «Цфат» много лет сопровождает МАЛАТ, в том числе в рамках исследования программы интеграции ультраортодоксов в академическую среду, и знаком с ключевыми вызовами в этой области. Это та база знаний, на которой мы основывались.
Процесс должен работать так: государственный орган, которому необходимо принять решение, заказывает исследование в установленном порядке. Исследователи собирают данные, анализируют их и представляют выводы и профессиональную интерпретацию. Решение остается за лицами, принимающими решения. Исследование заказывается для дискуссии. Мы представили отчет в декабре 2024 года, и на протяжении всей работы профессиональный эшелон МАЛАТ следил за сохранением нашей исследовательской автономии. Однако, согласно сообщению Хен Арци-Срор, противодействие министра образования предотвратило обсуждение исследования в профессиональной комиссии МАЛАТ и в комиссии Кнессета по образованию. Канцелярия министра это отрицала. И так, спустя полтора года после представления, исследование дошло до общественности без обсуждения.
Что требуется для прочтения такого исследования? В своей колонке профессор Юваль Эльбашан призвал игнорировать выводы и читать только результаты. Это прочтение предполагает, что данные говорят сами за себя, а интерпретация — это шум. Но результаты читаются в контексте и в совокупности. В нашем случае: данные выявили амбивалентность, риски, связанные с расширением сегрегации, и другие барьеры, которые еще не были устранены. Наше исследование включало опрос среди студентов и выпускников первой степени из ультраортодоксальной среды, интересующихся терапевтическим обучением, а также интервью с профессионалами, ультраортодоксальными терапевтами и другими заинтересованными сторонами. Все упоминания Эльбашана касаются опроса, а результаты интервью не были приведены. Хотя ущерб качеству обучения был упомянут, но как аргумент, который следует взвесить, а не как результат, возникший из исследования и из уст ультраортодоксальных терапевтов.
Также в отношении опроса нам приписывается, что мы представили сомневающихся в вопросе смешанного курса как ответивших положительно. На практике мы подчеркнули, что процент отражает и сомневающихся, и даже исключили из него тех, кто был склонен не записываться, хотя и не исключал этого полностью. Мы применили ограничительный подход. Кроме того, в исследовании ультраортодоксального общества известно напряжение между личным голосом и голосом общины, и ответ в опросе может выражать любой из них. И еще: опрос был направлен студентам и выпускникам первой степени, которые еще не изучали вторую терапевтическую степень и не могут оценить ее качество, поэтому требуется дополняющая точка зрения ультраортодоксов, прошедших этот путь, и профессионалов.
Что не обсуждалось? Выводы написаны в отчете. Опасение по поводу ущерба качеству обучения возникло также из уст квалифицированных ультраортодоксальных терапевтов. Это не аргумент, пришедший извне. И наряду с вопросом сегрегации мы выявили другие барьеры: длинный путь без финансовой поддержки, условия приема, опирающиеся на знания английского языка и статистики, отсутствие путей перехода с общих степеней, семейная нагрузка и вызовы, которые вызывает встреча между верой и терапией. Спор и законодательство касались только одного барьера, исходя из предположения, что это единственный способ привести ультраортодоксов к обучению на второй терапевтической степени. Предположение, которое нам не удалось подтвердить. Именно для этого предназначено исследование: проверить, выдерживает ли гипотеза проверку. Поэтому мы рекомендовали не расширять сегрегацию при обучении на вторых степенях в терапевтических профессиях. Единственное исключение касалось курсов музыкальной и танцевальной терапии, для которых мы рекомендовали точечное решение. Наряду с этим мы предложили третий путь: вместо двойных курсов с сегрегацией направлять те же бюджеты на оболочку поддержки, чувствительную к ультраортодоксальному студенту внутри существующих курсов, и решать остальные барьеры. Костыли для постепенной интеграции, а не разделяющие стены. Можно принять рекомендацию. Можно ее отклонить. Но есть смысл в дискуссии.
Бен Шалом Коэн — старший исследователь, организационный консультант и психолог в институте «Цфат».
