В Тель-Авиве скончался известный раввин Бен Цион Нешер

Пожизненная миссия на площади Дизенгоф

В этом месяце в Тель-Авиве ушел из жизни раввин Бен Цион Нешер, ультраортодоксальный раввин, родившийся в этом городе и категорически отказывавшийся его покидать. Для раввина Нешера проживание в Тель-Авиве, где он родился и вырос, было символом преемственности. Представитель известной раввинской династии, он посвятил служению 52 года и, среди прочего, возглавлял синагогу «Гвурат Исраэль», основанную его дедом около 100 лет назад недалеко от площади Дизенгоф.

Раввин Нешер был духовным лидером старой школы. Он обладал феноменальными знаниями, помня наизусть все 2711 листов Талмуда и продолжая изучать его до последнего дня, но при этом оставался открытым к современности. В детстве и юности он застал золотой век еврейского Тель-Авива, где после Холокоста обосновались многие раввины и хасидские адморы, а более 500 синагог были полны жизни. Он видел настоящее города, не позволяя политическим спорам затмить свою главную миссию — сохранение еврейского облика Тель-Авива.

Он считал, что жители города должны видеть традиционного еврейского раввина и общаться с ним, несмотря на то, что все его дети и внуки уехали в ультраортодоксальные районы, где он мог бы жить в комфорте рядом с ними. Раввин Нешер не боролся, не протестовал и никогда не повышал голоса — он просто присутствовал.

На улицах современного Тель-Авива по субботам редко можно встретить людей в традиционной субботней или раввинской одежде. Но даже когда он пешком преодолевал немалое расстояние от своего дома возле больницы «Ихилов» до старинной синагоги у площади Дизенгоф, он строго соблюдал традицию: шел в длинном тяжелом раввинском сюртуке, поверх которого был надет талит (молитвенное покрывало). В душные летние месяцы он возвращался домой буквально промокшим от пота.

Близкие умоляли его хотя бы оставлять талит в синагоге, на что его дочь вспоминает:

«Отец улыбался и говорил: "Даже в Тель-Авиве люди должны видеть настоящего еврея"».

И он продолжал до последнего времени вести утренний миньян, который постепенно сокращался, в стареющем здании над исторической миквой, в создании которой более 70 лет назад принимал участие Хазон Иш.

Скромность и авторитет в Галахе

Раввин Нешер избегал почестей, ездил на общественном автобусе и никогда не имел собственного автомобиля. Его манеры были мягкими, а решения и галахические постановления — предельно ясными. Он специализировался на сложнейших вопросах еврейского права, включая законы ритуального убоя (шхита) и имущественные споры.

Он обладал удивительной способностью находить общий язык с каждым, о чем свидетельствовало разнообразие людей на его похоронах и тех, кто приходил выразить соболезнования семье. Он мог председательствовать на сложных заседаниях раввинских судов и в то же время помогать маленькому сыну геров (новообращенных) с домашними заданиями — мальчик звонил ему каждый день, чтобы разобрать учебные вопросы.

Трагедия и непоколебимая вера

Одним из самых тяжелых моментов в его последние годы стала трагедия, произошедшая около года назад. Раввин Нешер стал сандаком (крестным) на обрезании своего правнука Исраэля, родившегося после гибели его отца, Исраэля Мецнера, убитого в теракте на перекрестке Рамот в сентябре 2025 года. У погибшего остались еще трое сирот.

Когда дочь раввина Нешера спросила отца, почему на их семью пал столь тяжелый удел, он ответил стихом из Псалмов (36:7):

«"Суды Твои — бездна великая". А к бездне не приближаются. Всевышний постановил, и мы принимаем».

В последнюю субботу своей жизни члены семьи были поражены, слыша, как за субботней трапезой он снова и снова пел песню на слова Экклезиаста: «Что пользы человеку от всех трудов его, над чем он трудится под солнцем? Под солнцем пользы нет, но над солнцем — есть».

В преддверии осенних праздников жизненный путь раввина Бен Циона Нешера напоминает о том, что самые важные дела не зависят от рейтингов и популярности — именно они оставляют след «выше солнца».