Комиссия за турецкое посредничество и израильская дилемма
Посреднические усилия Турции являются частью кампании влияния и конкуренции за региональное лидерство. К этому добавляются такие шаги, как углубление ее оборонного сотрудничества с Саудовской Аравией и Пакистаном, а также укрепление тесных связей с Катаром, который служит для нее экономическим якорем и платформой для идеологического влияния в духе учения «Братьев-мусульман».
На фоне неожиданного заявления президента Дональда Трампа о контактах в преддверии возможной сделки с иранским режимом, которая может привести к окончанию войны, появились сообщения о закулисной деятельности, способствовавшей этому прорыву — даже если на данном этапе он остается лишь декларативным. В то время как внимание приковано к заголовкам о предстоящих переговорах в Исламабаде, стоит обратить внимание на еще одного посредника, чья энергичная деятельность по деэскалации проистекает не только из соображений региональной стабильности, но и из более глубоких мотивов, способных стать вызовом для Израиля в «день после».
На прошедшей неделе зафиксирован интенсивный дипломатический трафик со стороны Турции: министр иностранных дел Хакан Фидан провел серию контактов с американскими чиновниками и своим иранским коллегой Аббасом Аракчи, наряду с координацией с главами МИД Саудовской Аравии, Египта и Пакистана. Посреднические усилия Анкары отражают не только опасения последствий войны для экономики и внутренней ситуации, но и стремление к конкуренции за влияние, желание создать противовес израильскому доминированию, а также намерение продемонстрировать администрации Трампа свою ценность как политической силы, содействующей миру.
Быстрая активность Турции по завершению войны проистекает из множества соображений. Внутренне, затягивание конфликта и возможный крах иранского режима создают для Анкары негативные сценарии: опасения перед потоками беженцев, подрыв энергетических и экономических опор, а также страх перед тем, что курдское меньшинство в Турции и вблизи ее границ воспользуется хаосом. Все это объясняет относительно нейтральную реакцию Турции после иранских ракетных обстрелов и ее нежелание вступать в лобовое противостояние с Тегераном.
В более широком плане посредничество Турции является частью кампании за региональное лидерство. К этому добавляются углубление оборонного сотрудничества с Саудовской Аравией и Пакистаном, а также укрепление связей с Катаром, который служит для Анкары экономическим якорем и платформой для идеологического влияния в духе учения «Братьев-мусульман». Турецкая экспансия не ограничивается Ближним Востоком: в Африке, Ливии, на Африканском Роге и в регионе Сахеля Турция находит почву для расширения своего присутствия в политическом, экономическом, оборонном и культурно-религиозном аспектах.
Участвуя в нынешнем посредничестве, Турция стремится позиционировать себя как перекресток, соединяющий Вашингтон, Тегеран, страны Залива и весь арабский мир, выстраивая для себя доминирующую роль, которую невозможно обойти при формировании реальности «дня после». Однако, в отличие от стремления Израиля к сокрушению режима и нейтрализации его военных возможностей, Турция стремится сохранить его — хотя и ослабленным и сдержанным. В этом и кроется главный вызов для Израиля.
Для Анкары немедленное успокоение отношений с Ираном является стратегической необходимостью, а для американской администрации — быстрым дипломатическим достижением. Но для Израиля сделка, не решающая фундаментальных проблем, является проблематичной. Окончание войны без существенного удара по ядерной программе, баллистическим ракетам и прокси-силам (от «Хезболлы» до хуситов) не решает проблему в корне, а лишь замораживает ее на условиях, более удобных для Тегерана.
Чем больше Турции удастся позиционировать себя как эффективного посредника, тем выше вероятность того, что интерес к быстрой и видимой стабильности возобладает над глубокими требованиями Израиля. В такой реальности Израиль может обнаружить в «день после» иранский режим, который по-прежнему мешает желаемому региональному порядку, наряду с более глубоким вовлечением Турции в формирующуюся реальность.
В сухом остатке: хотя еще рано предсказывать, воплотятся ли американские заявления в реальность, настоящий вызов для Израиля заключается не только в том, чтобы предотвратить проблематичное урегулирование, но и в том, чтобы инициировать более эффективную альтернативу, которая будет воспринята как дипломатическое достижение для США. Не исключено, что Саудовская Аравия видит ситуацию схожим образом, и именно этот кризис может породить новые возможности.
Автор — бывший начальник отдела в СНБ и эксперт по вопросам Ближнего Востока и Африки.
