Крах Spirit Airlines: почему антимонопольная политика иногда вредит потребителю
Крах американского лоукостера Spirit Airlines стал наглядным уроком того, как попытки регуляторов искусственно поддержать конкуренцию могут привести к обратному результату. В то же время в Израиле наблюдаются проблемы с регуляторными зигзагами в сфере медицинского каннабиса и избыточностью министерских портфелей, что требует системных изменений.
Крах компании, который доказывает: предотвращение слияния не всегда идет на пользу потребителю
Иногда попытка искусственно поддерживать дыхание конкуренции обречена на провал. После 34 лет деятельности на этой неделе потерпела крах американская Spirit Airlines, одна из крупнейших авиакомпаний в сегменте ультралоукостеров. Проблемы начались в период пандемии, и компания не смогла восстановиться, накопив убытки в размере более 2,5 миллиардов долларов и долг свыше 8 миллиардов долларов. Скачок цен на топливо из-за войны в Иране, безусловно, усугубил ситуацию.
Результат: все рейсы были отменены, что оставило тысячи пассажиров в растерянности, не говоря уже о более чем 15 тысячах сотрудников, ставших безработными.
Последствием также стало сокращение конкуренции на американском рынке, особенно на маршрутах, где Spirit предоставляла дешевую альтернативу. Согласно сообщениям из-за рубежа, «опасение в отрасли заключается в том, что исчезновение одной из агрессивных лоукост-компаний в США позволит конкурентам поднять цены, особенно в аэропортах, где Spirit имела значительное присутствие, таких как Лас-Вегас, Форт-Лодердейл и Орландо». Опасения не беспочвенны. После краха конкурирующая компания Frontier объявила, что ожидает роста доходов на 3%-5% в результате поглощения спроса Spirit. То есть, меньше конкуренции и, возможно, действительно рост цен.
Однако этот результат не был неизбежным. Spirit пыталась слиться с другой компанией, JetBlue, но сделка была заблокирована федеральным судьей в 2024 году из-за опасений снижения конкуренции под предлогом защиты интересов потребителя.
Увеличит ли крах Spirit конкуренцию и является ли это лучшим результатом для потребителя, компании или акционеров? Очевидно, что нет. Но тому самому федеральному судье не придется ни перед кем объясняться. Он вынес свое решение, а после него — хоть потоп. Этот случай может послужить предупреждающим знаком для множества регуляторов. Я могу вспомнить нескольких таких в Израиле, которым стоило бы обратить внимание на последствия подобных решений.
Медицинский каннабис: ради чего комиссия работала полтора года
Министерство здравоохранения могло догадаться, что рекомендация отказаться от курения медицинского каннабиса в течение трех лет не пройдет без сопротивления. Однако его сила, по всей видимости, напугала министра туризма Хаима Каца, и это произошло прямо перед праймериз в «Ликуде». Через три дня после публикации рекомендаций комиссии министр объявил об их архивации.
Эта комиссия работала полтора года. По данным Министерства здравоохранения, она выслушала все стороны, проанализировала интересы и приняла соответствующее решение. А теперь выводы отправляются в шредер.
Пациенты правы в своем утверждении, что альтернативы курению не обязательно лучше и что большинство из них приходят к каннабису как к последнему средству при тяжелых страданиях. Семейные врачи и фармацевты правы в том, что нельзя требовать от них принятия решений без соответствующей информации и ресурсов. Правоохранительные органы правы в том, что каннабис утекает с медицинского рынка на рынок досуга. Фермеры правы в своем отказе финансировать сложное исследование без вознаграждения.
Что точно никому не приносит пользы, так это регуляторные зигзаги, характеризующие эту индустрию почти десятилетие. Пациентов втягивают в бюрократию и лишний стресс, бизнес — в банкротство, а Израиль — в потерю своего относительного преимущества в этой области.
Здесь требуется холистический взгляд. Ограничение медицинского каннабиса до проведения исследований должно сопровождаться четкими инвестициями в них. А если невозможно отделить медицинский каннабис от каннабиса для досуга, возможно, не обязательно относиться к нему как к лекарству. В стране продаются и другие психоактивные вещества, такие как алкоголь, по пути пищевых добавок. Если бы ограничение использования медицинского каннабиса сопровождалось «конфетой» в виде частичной легализации, обществу было бы гораздо легче это проглотить.
Отчет госконтролера: у слабости Кнессета по сравнению с правительством есть цена
Государственный контролер опубликовал подробный отчет об ущербе, который создает избыток министерств в правительстве. Речь идет не «только» о десятках миллионов на дополнительные расходы штаба, но и о сбоях в работе правительства из-за разрыва сфер ответственности между ведомствами, создании «игроков с правом вето» и частых изменениях, не позволяющих вести непрерывную работу. С 2020 года в составе правительства произошло 76 изменений, большинство из которых были осуществлены без штабной работы, с реальным ущербом на местах.
Профессиональное обучение при сопровождении работодателей, которое было большим обещанием несколько лет назад, стало почти бессмысленным из-за разрыва между министерством труда и министерством экономики. Управление по развитию и расселению бедуинов в Негеве переходило из министерства в министерство в среднем каждые год и три месяца в последние годы, и это заметно.
Почему это происходит? В том числе потому, что должность в правительстве — это почти единственный способ для депутата Кнессета продвинуться. И это гораздо большая проблема: слабость Кнессета по сравнению с правительством и Верховным судом — ситуация, особенно проблематичная в свете того факта, что только Кнессет общественность выбирает напрямую. Так зачем депутату Кнессета сидеть в комиссиях, когда у него все равно нет независимой власти, вместо того чтобы быть министром наследия или министром по продвижению статуса женщин?
Чтобы решить проблему в корне, необходимо укрепить статус Кнессета: снизить электоральный барьер и тем самым позволить новым силам влиять снизу. Вместо нынешнего статуса «депутатов Кнессета второго сорта» следует обязать по закону каждого министра уходить в отставку из Кнессета и вводить следующего по списку, без возможности увольнения, когда министр уходит в отставку. Тот, кто не хочет терять влияние в Кнессете, не будет выдумывать министерство, которое только мешает работе.
