Криптоиндустрия как арена противостояния: Израиль против Ирана

«Стартап-нация» встречается с блокчейном: если наложить карту криптоиндустрии на карту мира, станет очевидно, что одна и та же технология обслуживает два диаметрально противоположных полюса. С одной стороны — страны, строящие финансовую систему нового поколения. С другой — государства, использующие инструменты блокчейна для обхода существующих финансовых институтов.

В этой системе координат Израиль и Иран представляют собой две абсолютно разные реальности, несмотря на использование одних и тех же технологий и биткоина.

Как и в сферах кибербезопасности и финтеха, Израиль в криптоиндустрии выступает не только как инвестор, но прежде всего как создатель инфраструктуры. Компании вроде Fireblocks стали ключевыми игроками на глобальном рынке, предоставляя системы, которые позволяют банкам, фондам и институциональным структурам безопасно управлять цифровыми активами. Фактически, значительная часть институциональной деятельности в этой сфере проходит через подобные израильские разработки.

Наряду с ними работает StarkWare, лидер в области решений для масштабирования блокчейна. Их технология позволяет проводить тысячи транзакций с минимальными издержками и уже интегрирована в крупные международные проекты. Еще один заметный игрок — Orbs, израильский проект, работающий над оптимизацией экономической инфраструктуры DeFi (децентрализованных финансов) по всему миру.

Общий знаменатель очевиден: Израиль не просто использует криптоактивы, он создает фундамент, на котором они функционируют. Это преимущество обусловлено сочетанием высококвалифицированных кадров, опытом в киберсфере и способностью оперативно масштабировать глобальные компании.

На другом полюсе находится Иран. Там криптоиндустрия заняла свою нишу по совершенно иным причинам. В Иране криптоактивы используются преимущественно как инструмент для обхода международных санкций. Ограничения доступа к мировой банковской системе вынудили страну использовать биткоин и другие цифровые валюты для трансграничных переводов вне традиционных каналов.

Государство официально легализовало майнинг биткоинов, превратив его в источник дохода, зачастую за счет использования субсидируемой электроэнергии. Однако на этом сходство с израильской моделью заканчивается.

В то время как в Израиле криптоиндустрия развивается через предпринимательство, инвестиции и интеграцию в глобальные структуры, в Иране она движима необходимостью. Здесь меньше инноваций и глобальных инфраструктурных компаний, но больше локальных сценариев использования, направленных на борьбу с внешними ограничениями. Стоит отметить, что Иран находится под жесткими западными санкциями на протяжении почти 40 лет, что существенно влияет на его экономическую траекторию.

Это сравнение иллюстрирует важный тезис: технология нейтральна, но цели её использования определяются контекстом. В Израиле криптоиндустрия — это двигатель экономического роста. В Иране криптоактивы — это инструмент для обхода санкций.

В конечном счете, в этом и заключается главная история криптоиндустрии. Важна не только рыночная стоимость биткоина, но и то, кто строит системы, кто ими пользуется и зачем. Будь то предприниматель в Тель-Авиве, разрабатывающий блокчейн следующего поколения, или житель Тегерана, пытающийся перевести средства вне банковской системы — оба используют одну и ту же технологию, но живут в принципиально разных мирах.