Война в Украине доказывает: ничто не заменит мощную авиацию
Взрывные дроны произвели революцию на поле боя, но война между Украиной и Россией показала, что у них есть существенные ограничения. Почему Западу стоит обеспокоиться?
Российско-украинская война произвела революцию на поле боя. Дроны и БПЛА за четыре года превратились из вспомогательного средства в центральную систему вооружения. Они обнаруживают цели, уничтожают танки, поражают штабы и позволяют Украине атаковать объекты даже в сотнях километров в глубине России. Однако этот успех может скрывать гораздо более важный урок: дроны не являются заменой военно-воздушным силам.
Украина — наиболее яркий пример этого. У нее есть боевые самолеты, включая F-16, опытные пилоты и ударные возможности. Чего у нее нет, так это военно-воздушных сил, обладающих массой и свободой действий, необходимыми для достижения превосходства в воздухе, подавления российских систем ПВО и нанесения мощных и систематических ударов по целям в глубине России.
Разница не семантическая. Дрон, несущий десятки килограммов взрывчатки, может поразить радар, топливный объект или склад боеприпасов. Рой дронов может нанести большой ущерб и даже нарушить работу системы обороны. Но это не замена боевым самолетам, способным быстро доставить к цели точные бомбы весом в полтонны и тонну, вернуться и нанести повторный удар, а также обеспечить непрерывность разведки, атаки и оценки ущерба.
Слабое место
Израильтяне хорошо знают значение этой разницы. Способность ВВС Израиля применять точное и тяжелое вооружение в глубине территории противника — это совершенно иное измерение военной мощи. Так же, как и способность США применять воздушную мощь с силой, на больших дистанциях и на постоянной основе. БПЛА — важная часть этой системы, но он не заменяет ее.
Для Украины проблема еще более серьезна, поскольку к нехватке наступательной воздушной мощи добавляется все более обостряющаяся слабость в противовоздушной обороне. Россия усиливает использование баллистических ракет, в то время как Украине трудно получить достаточное количество перехватчиков для систем «Пэтриот». Результат — опасное уравнение: русские могут запускать сотни БПЛА и ложных целей, чтобы перегрузить системы обнаружения и перехвата, а среди них использовать крылатые и баллистические ракеты, которые гораздо сложнее перехватить.
Согласно оценкам украинской разведки, Россия в настоящее время способна производить более 200 крылатых и баллистических ракет различных типов в месяц. Только в июле она произвела 65 ракет «Искандер-М», и в том же месяце выпустила по Украине более 120 баллистических ракет и систем вооружения с баллистической траекторией. Этот разрыв обретает ощутимое значение в городах Украины: в последних атаках на Киев нехватка перехватчиков «Пэтриот» оставила оборону особенно уязвимой, а рост темпов запусков трансформируется в более смертоносные попадания в тылу.
Москва поняла, где слабое место. Ей не нужно достигать полного превосходства в воздухе над Киевом, чтобы создать стратегический эффект. Достаточно того, что она может снова и снова прорывать оборонительный контур и поражать города, энергетическую инфраструктуру, промышленность и стратегические центры. Это один из важнейших признаков следующего этапа войны. По мере того как производство российских ракет растет, а запас украинских перехватчиков истощается, разрыв может превратиться из тактической угрозы в стратегическую проблему.
Российский вывод
История не заканчивается границами Украины. Параллельно с наращиванием своей военной мощи Россия продолжает испытывать Европу с помощью кибератак, диверсий, дезинформации, нарушений воздушного пространства и действий, ответственность за которые можно отрицать. Страны Балтии и Польша относятся к этим сценариям с возрастающей серьезностью.
На сегодняшний день нет доказательств того, что президент России Владимир Путин решил вторгнуться в еще одну страну, но это не единственный вопрос, который должен беспокоить НАТО. Вопрос в том, какой вывод делает Москва из поведения Запада. Если Кремль видит постоянные трудности с поставками Украине перехватчиков «Пэтриот», ограниченные запасы европейских вооружений, разрывы в производственных мощностях и политические колебания перед лицом эскалации — он может интерпретировать их как слабость. Войны начинаются не только потому, что одна страна хочет их; иногда они начинаются потому, что лидер убеждается, что другая сторона не ответит силой — и здесь кроется также израильский урок.
Российско-украинская война доказывает, что новые технологии не отменяют принципы военной мощи. Дроны меняют поле боя, но не отменяют потребность в боевых самолетах, тяжелом вооружении, разведке, превосходстве в воздухе и многослойной обороне с большим запасом перехватчиков. Украина стала крупнейшей в мире лабораторией по ведению войны с помощью дронов, но она также служит болезненным напоминанием о том, что происходит со страной, вынужденной долгое время воевать без превосходства в воздухе и без надежного контура ПВО. Если Запад не закроет этот разрыв, Россия может прийти к выводу, что давление окупается. И тогда вопрос будет уже не только в том, как будет выглядеть следующая кампания в Украине, а в том, где она будет проходить.
