Саудовские деньги, пакистанский атом и амбиции Турции: новый оборонный альянс и связь с Израилем
Саудовская Аравия, Пакистан и Турция подписали соглашение о создании «мусульманского НАТО», и глава МИД Турции заявил, что Египет может присоединиться к нему в будущем. Ожидается, что это сотрудничество заблокирует план по транспортировке товаров из Индии в Европу через Израиль и расширение «Соглашений Авраама».
Кампания против Ирана привела к беспрецедентным событиям на Ближнем Востоке, включая блокировку Ормузского пролива, обстрелы стран Персидского залива и истощение американских оборонительных перехватчиков. Драматическим событием, имеющим прямые последствия для Израиля, стало создание оборонного союза между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном. Что привело к этому шагу, какова роль религии в сотрудничестве и что может предложить Израиль в противовес этому?
Путь к «мусульманскому НАТО»
Одним из главных уроков войны против Ирана стало осознание того, что страны Персидского залива являются «бумажными тиграми». Саудовцы воздержались от ответного удара и сосредоточились исключительно на обороне, до такой степени, что, по данным института CSIS, за первые 38 дней операции «Рык льва» они выпустили около 86% имевшихся у них перехватчиков Patriot. С другой стороны, Саудовская Аравия обладает огромной экономической мощью с ВВП около 1,3 триллиона долларов — более чем вдвое больше, чем у ОАЭ. Этот огромный капитал является главным двигателем альянса.
Саудовские деньги дополняют именно то, чего не хватает их новому партнеру — Пакистану. Исламабад, со своей стороны, предлагает то, чего нет у саудовцев и турок — ядерное сдерживание. По данным Стокгольмского института (SIPRI), Пакистан обладает 170 ядерными боеголовками. Хотя этот потенциал не повлиял на операцию «Синдур» в прошлом году против Индии, пакистанская экономика, чей ВВП на душу населения в 20 раз меньше саудовского, нуждается в наличных средствах из Эр-Рияда, чтобы сократить индийское преимущество.
Третьей стороной треугольника является Турция, которая обеспечивает промышленный и технологический потенциал. По данным SIPRI, доля турецкого экспорта вооружений на рынке удвоилась с 0,9% до 1,8%, при этом Пакистан стал ключевым клиентом, закупив около 16% продукции. Турецкая промышленность также обслуживает наследного принца Мухаммеда бен Салмана, который приобрел у Анкары БПЛА Bayraktar Akıncı в рамках гигантской сделки на сумму около 3,1 миллиарда долларов.
Тем не менее, присоединение Анкары к альянсу продиктовано не только экономическими соображениями. Эрдоган, хотя и запустил местную систему «Стальной купол», был посрамлен во время операции «Рык льва», когда иранские ракеты, выпущенные по его территории, были перехвачены силами НАТО — событие, которое вызвало вопросы относительно оперативных возможностей Турции. Наряду с этим, альянс может служить и турецким ядерным амбициям. Когда вице-президента Турции Джевдета Йылмаза спросили на CNN TÜRK, внесет ли Пакистан вклад в развитие ядерных знаний его страны, он ответил, что «в сфере безопасности будет более тесное сотрудничество».
Мечта о нормализации отложена?
Исламские мотивы были заметны уже на церемонии подписания, которая прошла в Мекке, а не в Эр-Рияде, после чего наследный принц бен Салман, Эрдоган и премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф молились перед камерами. Религиозное обрамление не случайно. В этой реальности нормализация с Израилем кажется более далекой, чем в любой другой момент после 7 октября, когда к палестинскому вопросу добавились саудовские опасения по поводу Ирана и растущая конкуренция с ОАЭ. В этой ситуации видение коридора IMEC для транспортировки товаров из Индии в Европу, который должен был проходить через Израиль, и «Видение 2030» наследного принца на данный момент кажутся оторванными от реальности.
Саудовцы сейчас маневрируют между иранской угрозой в Ормузском проливе и хуситской блокадой в Красном море, при этом их экспортный потенциал нефти находится на беспрецедентно низком уровне. Кризис в Красном море прокладывает путь к расширению альянса и на Каир, который полностью зависит от доходов Суэцкого канала, что стало продолжением потепления отношений между Эрдоганом и президентом ас-Сиси. Глава МИД Турции Хакан Фидан заявил агентству «Анадолу», что Египет, как ожидается, присоединится после «урегулирования технических вопросов». Он также заявил, что в основе альянса лежит пункт о взаимной обороне, подобный статье 5 НАТО, и подчеркнул, что «безопасность судоходства в Красном море связана с нашими интересами».
Однако турецкие заявления о пункте о взаимной обороне в стиле НАТО воспринимаются в Иерусалиме с гораздо более трезвым анализом. Д-р Йоэль Гужански, который ранее координировал работу по Ирану и Персидскому заливу в Совете национальной безопасности, а ныне возглавляет программу по Персидскому заливу в Институте исследований национальной безопасности (INSS), объясняет, что израильский интерес заключается в том, чтобы в альянс вошло больше стран, поскольку каждый игрок добавляет новые интересы. Однако, по его оценке, это все еще структура с антиизраильской ориентацией.
По словам д-ра Гужански, «в центре альянса находится Саудовская Аравия, которая сигнализирует Израилю, что его действия вышли за рамки того, что саудовцы считают правильным. По мнению саудовцев, Израиль ведет себя неконтролируемо, Иран опаснее, а на США трудно положиться. Саудовцы говорят, что политика Трампа меняется каждый день, и даже внутри администрации сигналы противоречивы. С их точки зрения, они создают хеджирование с дополнительными возможностями и вариантами, даже если они не являются оптимальными».
Альянс, полный противоречий
Израиль — не единственный, кто видит угрозу в новом альянсе. Этот шаг вызывает глубокую обеспокоенность также в ОАЭ, в Восточном Средиземноморье — у Греции и Кипра, и особенно в Индии, после того как министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф определил альянс как «единый мусульманский фронт» против Индии и Израиля. Это определение превращает локальные конфликты в глобальные события, поскольку столкновение Турции с Грецией в Эгейском море или с Кипром может втянуть в кампанию ядерный Пакистан.
Однако за заявлениями скрываются противоречивые экономические интересы, создающие встроенный абсурд. Индия закупила около 13% саудовского экспорта нефти в 2025 году, и сомнительно, что Эр-Рияд сможет отказаться от индийского рынка в случае конфликта между Пакистаном и Индией. Экономические трудности саудовцев становятся еще более острыми на фоне данных из Вашингтона, согласно которым в июле импорт нефти США из Саудовской Аравии составил ноль — впервые с 1985 года.
Наряду с угрозой, эти внутренние противоречия дают Израилю возможность использовать свое технологическое и оборонное преимущество для создания регионального противовеса. В то время как Турция занимает 11-е место в мире по экспорту вооружений, Израиль занимает 7-е место. Крупнейшим клиентом Израиля была Индия (29% экспорта), на территории которой работают дочерние компании и совместные предприятия израильской промышленности.
Израильское технологическое преимущество было доказано во время операции «Рык льва», которая включала отправку систем «Железный купол» в ОАЭ. В июле Греция подписала сделку на сумму 3,5 миллиарда евро на закупку систем «Праща Давида» и SPYDER компании «Рафаэль», а также Barak MX компании «Israel Aerospace Industries». Эти шаги закрепляют за Израилем роль центральной оси в противостоящем альянсе. Как заявил генеральный директор Министерства обороны, генерал-майор (рез.) Амир Барам: «Война прояснила всем сторонам в регионе цену иранского наращивания мощи. Она создала общность интересов для формирования более широкого альянса — от Индии через ОАЭ до Греции и Кипра».
